Частный случай

Счастье – вот так, завалиться на хруст наволочки, обнять уши подушкой и слышать бьющиеся волны. Вы замечали, что в этом волшебном подушечном шорохе живет прибой? Не в океане глубина. Глубина в ду?ше. Чтобы это понять, требовалось отдалиться от насиженного места на сотни тысяч километров?

Так думала Марина, ёрзая в истоме по белоснежным простыням.

Спустя полчаса с медлительным удовольствием она сидела у зеркала и совершала манипуляции, по непонятным мужчине причинам, придающие любой женщине уверенности в себе.

За стеклянной балконной дверью бросались пыльцой ночные мотыльки, в бассейне отсвечивали и подмигивали фонари.

В баре лениво проливалась музыка и коктейли. Умеренно-сладкие пузырьки приятно сводили Марине скулы огуречно-лаймовой печалью: вот и всё, завтра домой. Отсюда небо было слишком чёрным, а музыка была слишком человеческой и западной тогда, когда хотелось проникнуться напоследок колоритным востоком и природой.

Марина прошла подальше по газону сквозь возмущение цикад и села на прохладный песок.

Спрятано. Ушло. Навсегда. Не откроется никому. Иронично щурились пирамиды на автобусы, на группы людей и на каждого человека по отдельности: и этот решил, что тайна здесь, в камне; и этот деловито шлёпает ладошкой булыжник.

«Я – тайна», – внезапно решила Марина и резко откинулась навзничь, чуть не сбив с ног кого-то.

– Не хотел пугать, простите. Я Фабио, – сказала тень, переминаясь с ноги на ногу и потирая ушибленное место.

– Хорошо, – Марина неловко пожала плечами, представляя улыбку на его лице, потому что из-за перепада света видела только очертания мужчины. Ей не очень понравилось, что к ней незаметно подкрались.

– Говорят, славянские женщины самые заботливые жёны, – его ковыляющий итальянским акцентом английский не позволил Марине разозлиться такой бесцеремонности.

– Говорят, итальянские мужчины сплошь ловеласы и проходимцы, – недовольно проговорила Марина по-русски, поднялась корявенько, тяжело облокотившись о колено, безо всякой грации, наступив на подол платья, чуть не порвав его, потерла одну стопу о другую, стряхивая песок.

Она только-только начала что-то понимать, вот-вот ухватила ниточку, готовую раскрутить клубок какого-то неведомого ей ранее очевидного знания о мире и о ней самой… И её прервали.

Фабио ни слова не понял и, следовательно, улыбаться не перестал.