Таганай

Судя по положению его капюшона, он глядел на Воронова, но откровенно побаивался сближаться.

– Чего ждешь! – срываясь заголосил первый. – Воткни в него! Давай!

Второй с явной неохотой сделал шаг к Воронову. Даже длинная мешковатая одежда не могла сейчас скрыть его учащенное взволнованное дыхание. От напряжения бледные руки безликого приобрели совсем нехарактерный красноватый окрас, он вдруг затрясся всем телом, словно его колотило в лихорадке и, выронив копье, помчался прочь с этого места, удирая сразу ото всех, от Воронова, от людей с собаками, от своего товарища.

Обескураженный выходкой своего спутника, безликий с кинжалом пару мгновений смотрел ему вслед, однако затем нервно дернул головой и снова уставился на Воронова. На шум от беготни скрывающегося человека тут же отреагировали собаки, они призывно взвыли, видимо, прося своих хозяев, чтобы те дали волю их быстрым лапам. Громкие возгласы людей раздались уже совсем недалеко. Воронов предпринял еще одну попытку закричать, что он здесь. Но снова смог издать лишь невнятное глухое мычание.

Руки уже совсем не двигались. Он так и застыл в одной позе, полулежа, распластавшись на подстилке из опавших иголок, веточек и шишек.

Оставшийся безликий, с беспокойством глянув в сторону, откуда приближались охотники, угрожающе поднял кинжал и пошел на Воронова. Друг от друга их отделяло всего три-четыре шага. Но по какой-то причине, ни минуту назад, ни сейчас, он не решался проделать этот короткий маршрут до конца и прикончить совершенно парализованного приказчика.

Вот и теперь безликий замер на полпути, отвлекшись на очередной аккорд, лаявших уже совсем близко собак. Казалось, он не может решиться ни на то, чтобы удрать, ни на то, чтобы убить Воронова и находится в полном замешательстве.

Воронов же из последних сил сопротивлялся подступившей тошноте. Приказчик, стараясь не отпустить свой разум в бездну охватившего его розового мира, с огромным усилием сфокусировал свой расплывающийся взгляд на подступавшем безликом. Однако смог различить лишь общие очертания.

Откуда-то справа, совсем рядом, раздалось: «Эй, сюда, здесь кто-то есть!»

Безликий на мгновение повернул голову в ту сторону, в отчаянии сильно сжал кулак незанятой руки, и снова обратил свое внимание на приказчика. Еще секунду он колебался, а затем резким движением зло откинул капюшон назад. На Воронова воззрились выцветшие чуть воспаленные старческие глаза, в глубине которых мерцал яркий огонек бесконечной ненависти к нему.