Неподвижно лишь солнце любви

Выступал там у них один из выпускников, вот Дима наслушался и загорелся стать журналистом, военным, разумеется, журналистом.

– Приезжал к нам полковник Теремрин, – пояснил Дима и, вопросительно посмотрев на Екатерину Владимировну, спросил: – Ты что, мамуля, так встрепенулась? Что-нибудь читала из его очерков? А, может, рассказы читала? Говорят, что у него прекрасные рассказы о любви.

Ответа он не услышал. И мама, и бабушка были почему-то в оцепенении.

– Что это вы? Вам не нравится, как он пишет?

– Да мы и не читали ничего, – поспешила успокоить бабушка.

 – Просто, как не волноваться. В мире неспокойно, а ты выходишь в большую жизнь.

– Да, да, Димочка, мы просто волнуемся за твоё будущее, – подтвердила мама.

– А за моё? – обиженно спросила Алёна, но обида была ненатуральной.

– Ты же понимаешь, доченька, что военная служба – это серьёзно.

– Конечно, конечно. Это я так, – поспешила сказать Алёна.

– Вы представить себе не можете, какие интересные вещи рассказывал нам Дмитрий Николаевич Теремрин! – снова заговорил Дима, успокоенный уверениями мамы и бабушки, что они ничего не имеют против писателя.

 – Он столько знает. Его статьями в Военно-историческом журнале вся наша рота зачитывается. А какие стихи об училище он написал!? Я ему даже хотел показать свои стихи.

– И что же? – настороженно спросила Катя.

– Не беспокойся, не раскритиковал, – заявил Дима. – Просто ребята, что сидели на первых рядах в нашем актовом зале, сразу его обступили, и я к нему пробиться не сумел. Мне Сережка с Володей сказали, что я даже на него чем-то похож.

И опять же, тёска как-никак.

Трудно было не заметить, как ещё больше насторожились мама и бабушка. Если бы юность была наблюдательна, Алёна с Димой не могли бы не заметить этого, но юность, порою, у себя под носом ничего не видит, если увлечена. А Дима был увлечён своим рассказом о встрече с Теремриным, с тем самым человеком, который, чего он, конечно, не знал, был до боли близок его матери, был его отцом – и генетическим и по крови.

И вовсе не вина Теремрина в том, что он не стал и отцом, воспитавшим его.

Бабушка пыталась перевести разговор на другую тему, но мама, Екатерина Владимировна, ловила каждое слово сына, с восторгом рассказывающего о встрече с дорогим ей Димочкой Теремриным.

– Мне очень, очень хочется прочитать его рассказы, – продолжал Дима. – Забыл папу попросить заехать в Дом Военной книги. Там они должны быть, потому что сборник вышел в Военном издательстве. Позвоню, попрошу.