Постоянная времени

 – Значит, Поншартрен освободится около одиннадцати.

– Граф, граф, – послышались голоса, и дамы окружили его плотным кольцом. – Расскажите, расскажите, как там в Испании.

– Как обычно, – улыбнулся Грильон, отвлекаясь от своих размышлений. – Мы снова победили.

– «Снова»! Скажете тоже! А как же Турин и Рамильи? – возбужденно загалдели политически подкованные дамы.

– Ну, конечно, – едко заметила острая на язычок принцесса де Субиз. – Вы еще напомните нам Гохштедтское сражение, когда Савойский и Мальборо захватили не только всю нашу артиллерию с обозом, но и тридцать четыре кареты с французскими дамами.

– Я полагаю, мадам, что нашлось немало тех, кто им позавидовал, – парировал Грильон.

– Фу, граф, вы просто невозможны, – раздалось со всех сторон.

– Прошу прощения, милые доны, – разыграв удивление, ответил тот по-каталански, – я имел в виду вовсе не то, что вы себе вообразили, – перешел он опять на французский. – Позавидовать должны были Савойскому и Мальборо.

Представляете – семнадцать карет с француженками на каждого? И потом, все, о чем вы только что говорили, находится очень далеко от Испании.

– В такой ситуации я бы этим господам как раз не позавидовала, – ледяным тоном отчеканила принцесса.

В последние годы госпожа де Субиз постоянно пребывала в язвительном настроении: особняк Гизов, купленный не так давно ее мужем и почти полностью перестроенный, требовал все новых и новых вложений. Богатство, нажитое благодаря тому, что супруг сквозь пальцы смотрел на интрижку благоверной с его величеством и даже признал своим сына, как две капли воды похожего на короля, таяло на глазах.

А надежд на новые милости особенно не было: поговаривали, что маркиза де Ментенон взяла с принцессы клятву встречаться с Людовиком только на людях и не чаще, чем позволяют приличия. Впрочем, госпожа де Субиз была настолько ловка, что извлекала немалую выгоду даже из положения бывшей пассии короля.

– Когда же кончится, наконец, эта противная война? – посетовала низенькая и полненькая мадемуазель Шуэн, любовница дофина.

– Боюсь, еще нескоро, – ответил граф. – Впрочем, полагаю, что в Испании в этом году активных боевых действий уже не предвидится.

– Несносные мужчины, когда же им надоест воевать! – вздохнула толстушка, колыхнув неимоверным бюстом.

Злые языки утверждали, что именно выдающимися формами эта простушка приворожила наследника престола.