Ночная смена. Остров живых

Больного сгрузят на берегу – там, где развернут с самого начала операции медпункт – и быстро эвакуируют катером. Повар, вспомнив нечто важное, успевает поделиться этим важным с нами. Возвращаемся груженые этим самым важным к медпункту…

– Решили выдвинуться к пустым цехам, как тебе и хотелось, – удивляет меня снайпер Ильяс, который сейчас командует нашей группкой.

– И почему такое пуркуа па? Ты ж мне отказал категорично, когда я тебя просил проверить пустые цеха.

– На свете есть такое, друг Гораций, о чём не ведают в отделе эксгумаций! – вворачивает одну из своих типовых судебномедицинских шуточек стоящий рядом с нашим новоиспеченным командиром мой младший братец.

– Я пустой. Медикаменты нужны.

– Сейчас с берега привезут. Давай, прикидывай, кого из медиков берешь, – невесть откуда взявшимся бодрым командирским тоном спрашивает Ильяс.

– А чего прикидывать – братец и медсестрички остаются тут, поиск проводить будут санинструкторы, ну и я с ними в первый раз схожу.

Ильяс поднимает вопросительно бровь.

– Повар этот напомнил, что куча жертв при переправе Великой Армии через Березину была связана с особенностями человеческой психологии…

– Бре! Сейчас будешь рассказывать, что мосты французские саперы построили еще вечером. Ночью мосты стояли совершенно пустые, никто по ним не шел, хотя некоторые толковые офицеры пытались заставить этих «жарильщиков» оторвать задницы и пройти полкилометра, но все сидели у костерков, а вот утром ломанулись скопом, устроили давку, попадали с мостов в воду, сами мосты своей тяжестью поломали и в итоге обеспечили полноценную катастрофу.

– Так. А ты откуда знаешь?

– Ты ушами слушаешь? Я тебе говорил уже – мой предок там отличился. У нас в роду к предкам относиться принято серьезно. Мы ж, – Ильяс ядовито ухмыляется и с нескрываемой издевкой выговаривает, – не цыфилисофанные, дикие… Ладно.

– Я все же не понимаю, что вдруг ты согласился… Не, ты, конечно, у нас командир, и как скажешь – так и будет; но все-таки?

– Там стоит брошенная исправная бронетехника. Несколько единиц. Кронштадтские пока не сообразили, армейские – тож туда опасаются сунуться. Руки у них не доходят. А нам – как бы и кстати.