Викинги. Заклятие волхвов

А потом воин и скальд Сьевнар Складный влюбился в молоденькую девчонку Сангриль. Хотел сделать ее своей женой. Но брат Альв по прозвищу Хитрый тоже не прошел мимо этого наливающегося яблочка красоты.

Конечно, она предпочла ярла Альва простому воину Сьевнару. «Девушка должна уметь позаботиться о себе» – как любит говорить эта синеглазая разумница. И она стала женой брата. Но скальд Сьевнар не смирился, сражался с братом и убил его. А потом убежал от мести Рорика на остров Миствельд. Вступил в братство островных воинов, свободных от кровных уз и семейных привязанностей, которые сами выбирают себе ярла.

Он думает, что таким образом спасется от мести ярла… Нет, не спасется! – твердо знал Рорик. Не будь он ярлом по прозванию Неистовый, если все равно не достанет мальчишку Сьевнара так или иначе. Пусть боги станут свидетелем его клятвы, и плевать ему на все братства, что встанут у него на пути…

– Рорик, ты помнишь ту ночь, когда Сьевнар Складный бежал из Ранг-фиорда? – вдруг спросил Якоб, словно услышав его мысли.

От неожиданности ярл вздрогнул.

Да, бежал… Был связанный, под охраной, и все равно бежал…

Как? Эта загадка до сих пор не давала ярлу покоя. Если вспоминать события того черного дня, то сразу возникает много вопросов. К примеру, по недосмотру или по злому умыслу караульным дали крепкое пиво вместо легкого? Откуда у Складного взялся нож перерезать веревки, если его тщательно обыскал Дюги Кабан, который способен у тролля в заднице найти мелкую монету? Как Сьевнар сумел перед бегством незамеченным пробраться в дом и прихватить все свое оружие, броню и пожитки? И не напрашивается ли сам собой вывод, что Складному кто-то помог бежать?

Тогда, по горячим следам, Рорик был слишком рассержен, чтобы обстоятельно разобраться во всем.

– Помню, – неохотно признался ярл. – Всегда помню.

– А ведь это я его отпустил.

– Ты?! Зачем?!. – даже не обида, – точнее, не только обида всколыхнулась в нем.

– Все потому же… Рорик Несправедливый – плохое прозвище, поверь мне. Неистовый – звучит лучше!

Старик пристально смотрел на него, но – спокойно, по-доброму. Гнев Рорика споткнулся об этот безмятежный взгляд.

Да, старый… А ведь Рорик всегда чувствовал, что дядька, жук, что-то знает… Но не выспрашивал. Старый вообще часто бывал упрямым как пень, глубоко вцепившийся в землю узловатыми корневищами.