Викинги. Заклятие волхвов

Хотя, ярл мог бы поклясться, она давно заметила, что он следует за ней в отдалении.

– Я, Сангриль. Погоди, вместе пойдем.

– Ты тоже к хуторам борнов, ярл?

– Вот, решил пройтись… – неопределенно ответил Рорик.

Он вслед за ней начал перебираться через разлившийся, бурлящий ручей.

Весна в фиордах уже вступала в свои права. Ночами великан Виндлони еще размахивал ледяным топором, подмораживая талые лужи и остатки почерневшего снега, но днями Соль-солнце легко уничтожало его ночные труды. В его ярком, теплом, брызжущем свете фиорды оживали перезвоном ручьев и капелей и птичьим гомоном.

Хорошее время – весна! Веселое время!

Осторожно переступая с камня на камень, – летом этот ручей воробью по колено, а сейчас, видишь ты, разыгрался! – Рорик чувствовал почти юношеское нетерпение, словно он, мальчишка, стремится за своей первой женщиной.

Весна!

И правильно, что Сангриль решила сегодня навестить дом родителей, и вовремя он заметил это, отправившись вслед за ней по тропе через горы, радовался ярл.

Задумался, замечтался и получил в отместку! Камень под ногой неожиданно повернулся, на миг Рорик застыл, напружинился телом, пытаясь удержать равновесие. Но не удержался, рухнул в воду.

Ледяная вода ошпарила, блестящие брызги плеснулись в небо, а по берегу раскатился серебристый смех.

Смущенный, злой, мокрый насквозь ярл выскочил из ручья так же быстро, как стрела срывается с тетивы лука.

Вот напасть, показал свою ловкость! И это он, ярл и морской конунг, умело пробегавший по скользким веслам боевых кораблей!

– Ой, Рорик! Да ты промок весь! – подскочила к нему Сангриль.

 – Снимай одежду немедленно!

Он послушно скидывал с себя тяжелые мокрые вещи, а ее ловкие пальчики теребили его, помогали. И лукавая, белозубая улыбка совсем рядом, и ее пряный, такой женский запах… Рорик сам не сразу сообразил, что остался перед Сангриль совсем голым. Растирал до красноты мускулистое тело, пытаясь согреться.

А чьи это теплые, маленькие ладошки тоже с силой трут ему живот и спину?

Рорик поднял глаза.

И вдруг схватил ее, с силой прижал к себе, такую теплую, мягкую, желанную. Сангриль что-то пискнула, но он уже не слушал ее, толчком опрокинул на спину, сам упал на нее. Путаясь в складках, стягивал с нее одежду, а что не поддавалось – рвал крепкими пальцами, задубевшими от работы на веслах. Сангриль, вроде бы, охала, взвизгивала, отбивалась, но он почти не слышал ее. Собственная кровь стучала в висках сильнее и громче ее тонкого голоска.