Ходящие сквозь огонь

«Ну да, – подумал Мишель, – ведь победители в той стычке сами снять трофеи, конечно, не догадались».

– Ты прости меня, Вито! – вслух сказал инквизитор, поклонившись. – Над теми, кого вы добили, священник молитву читал?

Сыровар побледнел, потом покраснел, затем покрылся бисеринками пота и наконец промямлил:

– Нет. Мы там только крест воткнули.

Мишель сразу посерьезнел:

– Придется тебе, Вито, проводить меня до того оврага. Что ж они, лицедеи что ли, чтобы их на неосвященной земле хоронить?

* * *

Идти пришлось почти целый день.

Место было не слишком приметное: кругом колосилась пшеница, так что небольшую вытянутую прогалину со стороны почти не было видно. Мишель едва не прошел мимо, но в последний момент зацепился взглядом за потемневшую верхушку деревянного распятия.

«Сколько их здесь лежит? Десять? Двадцать? Одному Богу известно, да жителям деревни».

Места насильственной смерти часто привлекают нечистую силу, а если умирали массово – встретиться с призраком или трупоедом было проще, чем с настоятелем на воскресной мессе. Крест – надежная защита, если его ставили с верой, но освятить землю тоже не помешает.

Собственно, именно поэтому Мишель шагал через поля к ближайшему источнику воды – колодцу на постоялом дворе, о котором ему тоже рассказал Вито, – и любовался отблесками заходящего солнца на золоте хлеба, уже клонившегося к земле и готового к жатве.

Пока дошел, совсем стемнело. Во дворе было пусто, но в конюшне фыркали чьи-то лошади, а снаружи был привязан мул, так что постояльцы наверняка имелись.

Инквизитор, привычно согнувшись в три погибели, протиснулся в дверь:

– Pax vobiscum, добрые люди! У вас воды не найдется?

В его сторону сразу же повернулись две мужские головы и тут же застыли с открытыми ртами. Мишель смотрел на них, они – на него.

– Воды, понимаете? – инквизитор решил прервать затянувшееся молчание. Безрезультатно.

На счастье монаха, в зал вошла плотная женщина средних лет.