Траектория страсти

Ничего примечательного.

– Ага, – Виталий старался смотреть в тарелку. Еда заполняла желудок, не радуя душу.

Видимо, желая подтвердить, что все, как обычно, Виталий нарочито беспечно бросил взгляд в окно, по сторонам, на потолок. Ему не помогло.

«Румяное облако…» – мысли были в другом измерении.

– Надо бы к маме съездить, – жена отошла от стола.

У мужа в мозгу разукрасились солнцем лесные поляны. Птичье безумство доводило до беспричинного ликования. Мрак пахнущей мхами чащи манил, но рябь бликов на пляшущих листьях рушила архитектуру мира.

– Два месяца уже, как дверца болтается. Того гляди, отвалится…

Виталий очнулся от грез и поджелудочно ощутил несправедливую злобу. Сколь долго жена говорила в его душевное отсутствие? Спасением было только холодное пиво.

* * *

Остаток дня вел обратный отсчет, надеясь быть нужным.

Сон не шел. Открытые глаза блуждали по плоскостям стены, потолка и следовали за случайными пятнами света, непрошено проникавшими с улицы.

Размышления выстроить не получалось. Рассуждать из воображенного пространства перед собственным мыслимым клоном, лежащим тупо в кровати с растопыренными глазами, представлялось нелепым и никчемным. Спиной Виталий чувствовал жаркую массу жены, но это не имело значения.

– Юленька, – влажно беззвучно продвигал губами Виталий, – и это умилило его, и давно поджидавший глубокий сон вторгся, ничем не обозначив своего начала.

* * *

Новым днем угораздило им вновь столкнуться в подъезде. Виталий, не контролируя того, что вершится в его голове, окаменел на подъеме, застыв, точно перегораживая траекторию Юлиного полета. А в голове у него электрические разряды рушили все подряд, и крепкие устои мудрости громыхали, хаотически падая, подобно костяшкам домино по цепи.

Юлечка расхохоталась беззлобно, здороваясь с ним, и огибая сияющего восторженной улыбкой соседа, будто успокаивая, коснулась рукой его плеча, окунув свой взор в глубину одуревших зрачков мужчины.

Виталий Григорьевич таял безвольно. В звуках ее имени ему вальсировали колокольчики первозданности и, само собой, неискушенной искренности. Мужественная сущность Виталия, размягчаясь, определила, что в Юлечке, Юленьке загадочно сокрыта несметная нежность.