Траектория страсти

А может быть, просветление снизошло?

Виталий Григорьевич, наконец, повернулся лицом в сторону лестничного подъема, закрыл рот и несколько тяжелее, с ехидно подкравшейся усталостью продолжил одолевать ступени.

«Не иначе, как тепловой удар», – Виталий ухмыльнулся.

Он иногда сталкивался с соседкой во дворе или на лестнице… и проходил, поздоровавшись, мимо. В своей колее.

Юлечка не была юной девочкой. Разница в возрасте с Виталием составляла лет десять-двенадцать. Какова она? Это знал лишь Создатель. Глазами Виталия Григорьевича, в очень субъективной интерпретации она вдруг предстала не просто человеком и женщиной, но явлением стихии, притягающим берегом где-то среди островов Полинезии.

Это видение оказалось, словно подсмотрено через узкую щель приоткрытой на миг двери. Чужое. Недозволенное. Но, ах!..

Юлечка проплыла по лестнице абсолютно воздушно, будучи в самом деле телесно щедра. Рыжие кудри своей откровенной звучностью выявляли, нет, напоказ выставляли зефирную кожу, которую озорно веселили веснушки, игриво раскинувшиеся, как украдкой взмечталось Виталию, по всему телу.

Легкое, знаменами трепещущее вокруг сокрываемых линий платье, ввергало в поэзию, которая незаметно мутировала, становясь фантазиями весьма плотскими, и, если бы Виталий Григорьевич не гнал их покуда, краснея наедине с собой, эти грезы могли расцвести, раскалиться и ввергнуть в неистовство.

Поднявшись домой и зайдя в ванную, чтобы вымыть руки, Виталий взглянул в зеркало и отвел взгляд. Однако, устыдившись испуга и слабодушия, опять посмотрел себе прямо в глаза.

Наедине. В самую глубину.

«Мне не так уж и много лет. Я мужественный. Я силен и решителен. Я не могу не нравиться. А уютная жизнь – да и что ж? Разве она пошатнется? Да и сколько людей… Неужели это – испытание? Вот бред!» – Виталий провел ладонью ото лба до шеи. Возникла неловкая пауза.

«О чем это я? А, может быть, это и есть «золотой ключик»? И дверь в параллельные миры…»

На кухне тарелки и вилки звонили к обеду.

Обожаемая Виталием курочка хвасталась чесноком, а огурчики звонко хрустели, да и пиво пузырчатое в запотевшем бокале должно бы было влечь задорными микроскопическими аплодисментами.

Но пережитое наедине с собой еще мутным шлейфом тянулось из ванной, рассаживалось по углам, витало вокруг головы.

– Как дела на работе, – жена разместилась напротив, локтями ступив на стол.

– Как обычно. Нормально все, – муж уголками рта обозначил улыбку, – Дети не звонили?

– Звонили.