Апокалипсис местного значения. Книга 2

– Быть не может! Вы, наверное, шутите?

– Нисколько.

– Вот это да! – радостно воскликнула она. – Подумать только, ведь я в институте на конкурсе самодеятельности ваши стихи читала: «Морской бой»! Помните такие?

– А как же!

– А некоторые из ваших стихотворений, самые любимые, даже в отдельную тетрадку выписывала!

– Ну, это, на мой взгляд, излишне, – стараясь распрямить губы, сами собой складывающиеся в самодовольную улыбку, смущенно пробормотал Романов.

– Нет, ну надо же!

Лариса Георгиевна еще раз всплеснула руками.

Романову было забавно наблюдать за тем, как менялось выражение ее лица. Холодное, если не сказать, надменное при разговоре с несостоявшимся сослуживцем, оно, стоило тому из потенциального референта превратиться в настоящего Поэта, постепенно становилось восторженно-счастливым, как у девочки-малолетки на концерте кумира.

– Я и был другим, – улыбнулся он.

– Да, вы правы. Хотя, как мне показалось, не совсем тактичны… Или мне это только показалось?

Несмотря на трепетные чувства, которые Романов питал к Ларисе Георгиевны, он решил не поддакивать ей.

"Не кумирово это дело", – подумал он.

Не став отвечать на вопрос, ответ на который мог бы осложнить их так замечательно складывающиеся отношения, Романов показал на прядь светлых волос, выбившуюся из-под ее платка, и заметил, что несколько дней назад она тоже выглядела несколько иначе.

– Вы имеете в виду прическу? – спросила Лариса Георгиевна.

– Не только. Начать с того, что вы тогда были без очков. У вас был другой макияж, другая одежда и другой цвет волос… Точно! Если мне не изменяет память, вы в тот раз были шатенкой!

– Вообще-то я имею привычку иногда перекрашиваться и даже переодеваться!

– Я не об этом, – поморщился Романов. – Вы были одеты в другом стиле, и я бы даже сказал: в другом вкусе.

Лариса Георгиевна засмеялась.

– Пожалуй. – Она взяла его под руку и повлекла в сторону универсама. – А вы, наверное, пользуетесь успехом у женщин? Я угадала?

– Почему вы так решили?

– Ну, во-первых, потому что вы известный поэт, а во-вторых, вы необыкновенно внимательны к нам. Обычно мужчины не замечают подобных вещей.