Апокалипсис местного значения. Книга 2

Маленький, щупленький, глядя на которого так и хочется сказать: «у него на носу не очки, а очёчки». Отвечая на приветствие, кивает, не поднимая головы, в никуда… Филатов. Берёт у вышедшего из дверей кабинета кадровика – не выспавшегося парня лет тридцати, пачку бланков анкет и протягивает одну из них сначала Егоровой, потом пожилому седовласому мужчине, за ним – Миллеру, Черноусову и, наконец, Кате. Лариса Георгиевна, не дожидаясь, когда до неё дойдет очередь, подходит к Филатову сама.

Романов прижался лбом к холодному окну.

– Ах, Лариса Георгиевна, Лариса Георгиевна! – прошептал он в стекло. – Статуэтка с голубыми глазами! Женщина – мечта поэта!

«А где же я? – не найдя себя в комнате, где раздавали анкеты, встрепенулся Романов. – Тот, кому Катя назвала свое имя? Кому Миллер кивнул при встрече? Тот, кто в графе «профессия» написал: «член союза писателей» печатными буквами во всю строку? Где я?»

И тут Романов понял, что не видит себя потому, что не хочет этого. Потому что, в отличие от милиции и Никиты Малявина, определенно знает, что убийца не случаен, а методичен, и что из восьми людей, пришедших устраиваться на работу в экспедиторскую фирму, четверо еще не убиты.

«Меня там не было, не было, не было…» – застучали капли по жестяному карнизу.

Закрыв форточку, Романов вернулся к столу.

«А где я был? И где, интересно, сейчас мой киллер? Может, стоит где-то рядом, спрятавшись от дождя в темном подъезде, и клянет меня последними словами за то, что я четвертый день не выхожу из дома?»

– Хорошо, что ты ушел в загул, – словно услышав мысли Романова, тихо произнес Рябушкин.

Романов отодвинул стул и сел на свое место. Сказал, что не понимает одного: за что.

– Пришли мирные люди устраиваться на мирную работу: кто секретарем, кто шофером, кто бухгалтером, кто уборщицей. И что, за это надо убивать?

Рябушкин задумчиво покачал головой.

– За это не убивают.

– А за что убивают?

– Я думаю, их убили за то, что они кому-то помешали.

– Кому? – засмеялся Романов.

– Кто знает! – Рябушкин пожал плечами. – Может, они стали свидетелями какого-нибудь тайного преступления или…

Не дослушав до конца, Романов пренебрежительно махнул рукой.

– Мы все находились в одной комнате и ничего криминального, а тем более, тайного, за это время с нами не произошло.