Непреодолимая сила

В сердцах я снова дотронулся пальцами до следов, оставленных на моём горле ноготками Майи, и на этот раз не ощутил ничего, кроме леденящей кровь ненависти к этим варварским, бессмысленным народам, выходцы из которых готовы плевать в раскрытую ладонь и отвечать грубостью на открытое благоволение. Империя совершала правое дело, искореняя этих животных в человеческом обличье, и допущенная мною ошибка – излишнее доверие к человеку чужой крови – служила лучшим тому доказательством.

Заперев за собой дверь на несколько кодовых замков – как будто бы девчонка могла покинуть апартаменты и без этого – я несколько раз вздохнул полной грудью, приходя в себя, и неторопливым шагом направился к столовой, расположенной в хвосте транспортника уровнем выше.

Когда я вернулся в свою каморку – растеряв почти всю свою злость и заправившись порцией армейского завтрака – Майя сидела на кровати без движения, и, только ступив через порог, я обратился в бездвижную статую, пытаясь понять – что на уме у этой странной девочки.

Скрестив ноги перед собой и подперев голову ладонями, она с выражением странной отрешённости пробегалась взглядом по страницам Имперского Слова – что само по себе заставило всё внутри меня возликовать от радости – и как будто бы вовсе не замечала моего вторжения в чертоги новоявленного читального зала.

Осторожно прокравшись вперёд, я поставил на тумбочку небольшую коробку с едой – утренний паёк, выпрошенный у повара специально для Майи – и уселся на самый краешек кровати.

Так, чтобы не мешать маленькой читательнице постигать прелесть большой и умной книги.

«Имперское Слово», покоящееся на острых коленках девочки, казалось сейчас особенно внушительным и важным, а его страницы, изредка сменяющие друг друга на пути к Истине – будто бы тяжелели с каждой секундой, набираясь почтенного знания и стремясь поскорее излить его наружу.

Не выдержав, я подался вперёд и заглянул в книгу, стремясь узнать – что именно постигала пленница за время моего отсутствия, после чего спешно, по памяти, принялся цитировать в уме нужные выдержки и целые абзацы, к которым Майе только предстояло подобраться.

Но, заставив меня подавиться внутренним цитированием, Майя вдруг скривилась и отложила толстенный том в сторону, даже не удосужившись проложить закрываемую страницу одной из множества оставшихся на месте закладок…

И я уже открыл рот, чтобы задать несколько торжественных вопросов, как Майя вдруг заговорила первой.