Непреодолимая сила

Десять… Если бы я только знал с самого начала… Если бы только знал… И не начал сравнивать Майю с юной Авророй… Всё могло бы сложиться иначе, и в этой комнатке… сейчас находился бы я один.

– Мне десять, – повторила Майя с явным недовольством.

– Да, – я быстро отложил книгу в сторону и соскользнул с кровати. – Конечно, тебе десять… и ты… уже взрослая девочка, да?..

– Нет, – Майя нахмурилась. – Я ещё ребёнок и прекрасно это понимаю… Взрослой я буду только через три или четыре года.

– Ну, конечно, – я не умел общаться с детьми. Тем более, стремительно переходящими в разряд детей сердитых. – Конечно же, через три… или четыре… Ты станешь прекрасной юной леди и сможешь… многого добиться, да?..

Девочка посмотрела на меня как-то совсем не по-детски. Угрюмо и мрачно, с пронзительным пониманием в глазах. Пониманием собственной ничтожности и всей безвозвратной глухоты того тупика, в котором она оказалась по моей милости. И, быть может, это чувство не плавало сейчас на поверхности, но Майя определённо ненавидела меня и желала всей Империи за моими плечами самой страшной участи.

– Ты, наверное, голодна, – произнёс я, пройдясь взглядом по гладкой двери запертого шкафа. – Если хочешь, я могу отвести тебя в столовую и…

Даже не дослушав, Майя замотала головой и надула щёки, как если бы я дерзнул предложить ей нечто непостижимое по своей наглости и грубости.

– Значит, ты не собираешься никуда выходить, да?.

. – я выдвинул осторожную догадку, продолжая изучать пространство крохотной комнаты. – Почему?.. Боишься незнакомых людей?.. Или…

– Я не хочу есть, – буркнула Майя, хмуря красивые брови. – И не буду. Совсем.

– Никогда больше?.. – закончил я за маленькую пленницу, отметив в себе эманации распухающего недовольства. – Собралась морить себя голодом?

Девочка не ответила.

Раздражённо выдохнув – злоба появилась сама собой, точно полчище насекомых, прятавшееся под огромным камнем спокойствия – я поднялся с кровати и, бросив последний суровый взгляд на свою новую подопечную, вышел из комнаты.

Не знаю, что на меня нашло, но неблагодарность и наглое упрямство той, кому даровали жизнь – единственной счастливице! – вдруг показались мне удушающими. Ещё секунда – и я поднял бы маленькую гордячку за шкирку, как котёнка, и потребовал бы должного к себе уважения!..