Снежок тотального уничтожения

Что бы я ни творила, что бы ни говорила, не встревай и молчи! Поняла?

– Да, но как? Что это?!

Снежок серьезно посмотрел на меня своими зеленющими глазами и рявкнул:

– Тебе молчать велели, вот и молчи! Ой… Мяу!

– Да ладно, теперь уже незачем фальшиво мяукать, – усмехнулась Мирочка и направилась к двери.

А я окончательно перестала хоть что-либо понимать.

– Откройте дверь, идиоты, болваны, бездари, лентяи! Живо открывайте, или я тут все разнесу к чертям собачьим! – буянила Мирочка, колотя ногами по двери моей камеры.

Получалось оглушительно. Железом у нее что ли сапожки подбиты?

Очень скоро за дверью послышался топот, лязг засовов, а потом дверь открылась, явив нам двух крайне недовольных стражников, кстати, все тех же.

– Чего буянишь, ведьма проклятая? – прорычал один и осекся, заметив, что число пленниц как-то неожиданно увеличилось вдвое.

– Какая я тебе ведьма, недоумок? – прогремела моя подруга, пригвоздив мужиков к полу взглядом.

– К-кто в-вы? – заикаясь, спросил второй идиот.

– Я леди Джейса Беар! Или вы еще кого-то ждете?

– Но как вы здесь оказались?

– Придурок! Где ведьма находится, там вызываемый объект и появляется. Отставить разговорчики! Немедленно отведите меня к королю!

Я восхищенно смотрела на подругу. Вот что значит порода! Воистину королевское величие! Надменный взгляд, горделивая осанка, повелительный тон, уверенность в собственном превосходстве – такому нигде не научишься и за деньги не приобретешь, это дается от рождения.

– Матильда, вам все же лучше пока остаться здесь, – уже совершенно другим тоном сказала мне «леди Беар». – Отдыхайте, пока мы с его величеством ведем переговоры.

Мирочка в сопровождении перепуганных тюремщиков ушла, а я некоторое время просидела в оцепенении, совершенно не шевелясь и даже, кажется, не моргая.

Значит, мы находимся в каком-то другом мире? Невозможно! Но знаете, я почему-то безоговорочно поверила Мирочке – с такими серьезными вещами не станет шутить даже она.

Внезапно на меня навалилась дикая, просто смертельная усталость. Не хотелось волноваться, двигаться, думать, вообще ничего не хотелось, только спать, спать, спать. Как там в «Унесенных ветром» говорилось? Я подумаю об этом завтра? Вот-вот, именно завтра. Все завтра.