Волшебный камень

Он торопился домой, к Варе.

Охваченный волнением, вошел он в дом. Еще в письмах они условились, что день его возвращения будет днем их свадьбы, началом радостной жизни вдвоем.

Он распахнул дверь в комнату и остановился на пороге.

Варя сидела у стола в обычной своей позе, опустив подбородок на сжатый кулачок, и глядела на дверь, ожидая его. Сергей подошел к ней.

Все спало. Только поскрипывали полы жарко натопленного дома. За стенами не слышалось движения. Сергей наклонился к Варе, прижался горячим лбом к ее прохладной узкой руке.

– Ах, Варенька, как я ждал этого часа!

– Я тоже, – тихо ответила она.

– Больше мы никогда не будем расставаться надолго!

– Да…

Он удивился тому, что не было в ней ни радости, ни нежности. Она говорила робко и как-то принужденно, лишь отвечая ему. Ничего еще не понимая, он огляделся и вдруг увидел, что комната ее пуста. Стояли только кровать, застланная его солдатским одеялом, чемодан у стены, раскрытый и словно зевающий от долгой дорожной тоски, да столик у окна, на котором виднелась коробка с табаком и лежали нарезанная для самокруток бумага и спички.

Исчезли все Варины вещи. Варя перешла жить куда-то в другое место, и то, что он застал ее здесь, – по-видимому, только ненужная попытка объясниться…

Варя уловила удивленный взгляд Сергея, посмотрела на него снизу вверх и робко сказала, еще не найдя того тона, которого можно держаться, не оскорбляя его:

– Я думала, тебе здесь будет удобнее.

Он уже справился с волнением и ждал объяснений. Каприз ли это, естественная ли боязнь первого сближения, которое всеми хитростями отдаляет девушка, или тут что-то другое?

– Да, мне будет удобно, – спокойно согласился он.

– Ты не обижаешься? – все так же робко спросила она.

Это было чем-то новым в их отношениях. Должно быть, она стыдилась своего поступка.

– За что же? – удивился он.

– Мы так ждали, но…

– Да, мы ждали…

Ему стало жаль ее.

– Нет! Так мы никогда не поймем друг друга! Понимаешь ли ты, что я ждала тебя как избавителя?

Теперь и в нем закипел гнев, он не хотел жалеть ее. Каждое ее слово оскорбляло, каждый жест поражал самое дорогое – его чувство.

– Не понимаю, о чем ты говоришь! – сдерживаясь, ответил он.