Бродяжка

Среди них было множество солдат, от людей до звероподобных. Женщин было от силы пару на весь путь, и те пытались лишь заработать деньги, торгуя своим телом. Так же, к этому позднему часу, свет остался лишь на центральной улице, остальные районы погрузились во мрак. Лекс насмотревшись тем, что Зигмунд шёл, натягивая на лицо капюшон, как можно сильнее, решил свернуть в один из таких переулков.

– Ты как, пацан?– обеспокоенно спросил, закрыв собой свет улицы.

– Всё хорошо…

– Как-то не уверенно это звучит. А ну-ка, дайка взглянуть.

Лекс присел, а затем поправил капюшон парня. Поправляя его, он тут же заметил, как что-то бурое осталось на пальцах. Взволновано он повёл его вглубь переулка, схватив того за рукав.

– Всё хорошо значит…– брякнул Лекс, посадив его на один из ящиков, которые так, кстати, подвернулись под руку.

– Всё хорошо… сейчас пройдёт, – тихо, почти себе под нос, пробормотал парень.

– Глаза открой.

– Да всё хорошо, мастер. Я знаю, что это проходит. Просто надо подождать чуть-чуть.

– Глаза. Открой, – грозно повторил Лекс.

Зигмунд поднял свою голову и с болью распахнул глаза, которые к тому моменту полностью затекли кровью. После открытия глаз кровь потекла, словно речка, вдоль щёк, а затем всё ниже доходя до ключицы. Лекс был в лёгком недоумение, как такое юное создание смогло терпеть такую боль, так спокойно, словно каждый день с ним такое. Палача так же смутило то, что тело парня имело способность регенерировать, а вот глаза, по всей видимости, нет. Отойдя от этого, он залез в ту сумку, которая была на демоне, и вытащил флакончик пурпурного света.

– Сейчас я натру тебе глаза, а ты молча сидишь. Если согласен кивни.

Демон начал чувствовать слабость, от потерянной крови, чуть ли не теряя сознание. Слова Лекса были приглушенными, но он кивнул. А затем его тело подалось влево, но палач успел его остановить и посадил на место. Оторвав кусок от одежды демона, он смочил тряпку жидкостью из флакона и протёр все участки, с которых продолжала сочиться кровь.

– Да кто же ты такой, – повернулся к парню. – Терпишь боль, как будто, так и нужно; каришь себя за одно яблоко, которое тебе было нужно; не можешь агрессивно вести себя; но при этом имеешь столько эссенции, что любой палач обзаведутся! – он вернулся к нему. – Уснул, значит, – взял ткань с его глаз.