Сыновья войны

Желтохвост курил, пуговица на воротнике его желтой рубашки была расстегнута, и на солнце сверкала золотая цепочка поверх волосатой груди. Доберман сидел в наушниках, беззвучно подпевая.

Юный кандидат в солдаты Моретти был на пороге своего восемнадцатилетия – отметки, которую Винни прошел полгода назад. Но его лучший друг явно не вел себя как взрослый. Добермана больше интересовали гаджеты, чем разговоры окружающих.

«Про миллениалов можно забыть, – размышлял Винни. – У “поколения игрек” реальные проблемы.

К тому же, если Америка не выберется из хаоса, все поколения окажутся в дерьме».

– Похоже, напряжение растет, – заметил Желтохвост, когда вдоль пляжа проехала еще одна колонна военной техники.

Доберман вынул наушники.

– В чем вообще дело?

– Не знаю, – ответил Винни, – но возможно, нам стоит вернуться на склад.

Желтохвост покачал головой:

– Заткнитесь, слабаки. Мы никуда не уйдем, пока не найдем Карли.

– Что вообще дон Антонио хочет сделать с этой девчонкой? – спросил Винни.

Он подозревал, что знает ответ, но все же хотел услышать его из уст посвященного.

Желтохвост окинул его взглядом и пожал плечами:

– Какая разница? Он распоряжается – ты делаешь. Приказывает спрыгнуть с моста – ты прыгаешь. Велит выпить галлон крысиного яда – ты глушишь его залпом.

– С чего бы ему приказывать мне такое? – спросил Винни.

– Он и не станет, дубина… хотя я помню, как одному парню приказали выпить крысиный яд, еще в Неаполе, после того, как один из капо застал его за трахом с его женой.

 – Желтохвост сделал еще затяжку. – Это было уже после того, как ему отстрелили яйца, разумеется.

– Господи, и кто это с ним сделал? – спросил Доберман.

Желтохвост посмотрел на Винни:

– Твой старик.

– А-а, точно.

Винни прищурился, но Желтохвост отвернулся, дав разговору повиснуть в воздухе.

Неужели его отец и в самом деле это сделал? Винни прогнал эту мысль, не желая спрашивать, потому что интуиция подсказывала ему: это правда.

И это служило хорошим напоминанием о том, что не стоит перечить посвященным.

Винни был одним из самых молодых и перспективных солдат в семье и уже знал, что лучше не переходить дорогу никому из этих людей. В мире Коза ностры не было ничего страшнее предательства.

С крысами обращались как с крысами.

– Поищу еще, – сказал Винни. – Доберман, может, тоже поучаствуешь и пойдешь со мной?

Доберман встал со скамейки, потянулся, размял руки с татуировками, зевнул:

– Ладно, бро.