Отделенные

Его неприятно кисловатый запах Фаргрен почуял еще до того, как увидел Тварь.

Горбушка беспокойно топтался на месте и фыркал.

– Ни фига себе размерчик! – то ли восхитился, то ли ужаснулся Рейт, глядя на бездыханное чудовище.

Чем-то Тварь напоминала огромного богомола. То есть это и был богомол. Омерзительный, крылатый, размером с Горбушку, но вряд ли такой же добрый.

– Никогда не видал подобных Тварей. – Рейт спешился и разглядывал чудище. – А вы?

Мильхэ тоже слезла со своего жеребца и подошла ближе.

– Он… Странный.

Богомол величиной с лошадь – странный? Да неужели?

Фаргрену спешиваться не очень-то хотелось, а уж разглядывать эту мерзость – тем более. И с коня он понял, что таких Тварей не видел. Не змееклюв, не жнец, не древесник, не мантикора, какие чаще всего встречаются на Тракте. Иногда там шастали и жгучеиглы, и рогосплюшки пролетали, но редко: эти Твари ночные, а ночью по Тракту никто не ездит. И в Чащи не ходит.

«Фу, и с ними придется драться?!» – думал Фар, с отвращением представляя, как из размозженной головы насекомого брызжет вонючая лимфа.

И почему не бывает аксолек-Тварей?

Мильхэ бормотала что-то на своем языке, ходя вокруг богомола. Потом достала кинжал и воткнула под глаз насекомого.

– Ты что, хочешь вырезать его? – скривился Рейт.

– Именно.

Через пару минут эльфийка спрятала глаз и склянку с лимфой себе в мешок, предварительно хорошенько их заморозив. Как ни странно, делая все это, она превратилась в ведьмочку, немножко растаяв.

Фагрену закралось в голову подозрение: если Мильхэ нравятся «драконьи атаки» и вырезание глаз у Тварей, то… не чащобная ли маньячка им досталась в отряд? Так называли наемников, которые как полубезумные постоянно ходили в Чащи.

– Много имела дел с Тварями? – спросил Геррет у Мильхэ, когда их маленький отряд продолжил путь.

Та кивнула.

– Темный Тракт?

Снова просто кивок.

– Много раз ходила? – услышав их жутко интересный разговор, спросил Рейт.

– В книжках читала, – ответила Мильхэ с ледяной мрачностью, и все глупые вопросы замерзли на корню.

И не глупые.

Чем дальше они продвигались, тем больше вокруг становилось тварьих следов. Многие были оставлены мантикорами – отметины огромных кошачьих лап на земле, деревья с рваными бороздами от когтей. Некоторые следы выглядели странно. Например, большие вырытые ямы.

«Там наверняка остался запах», – с досадой думал Фаргрен.