Хранитель

Над домом словно была огромная серая туча, которая затягивала в себя жизнь, высасывала её всю до капли. Сам же дом был огорожен высоким деревянным забором, что не позволял заглянуть во двор.

Подойдя к калитке, Перун нажал на кнопку звонка. Ждать ответа пришлось недолго и перед ним открылся проход. В нем стоял жилистый мужчина маленького роста, с проплешинами на голове, и пышными седыми усами.

– Вы кто? – спросил мужчина.

– Меня зовут Пётр Богданович. Мне бы Савельева увидеть.

– Нет Генки больше, помер сегодня ночью.

Мужчина впустил Перуна за ограду, и жестом пригласил в дом. Они зашли внутрь, дошли до зала, где стоял гроб. В нем мирно лежал почивший Геннадий Савельев.

– Ты кто ему был?

– Друг армейский его. Хотел навестить старого товарища. – сделав скорбное лицо, сказал бог. – А вы ему кто?

– Брат младший. Пошли на кухню, выпьем хоть за упокой, раз за встречу не получилось.

Перун с братом усопшего прошли на кухню. Владимир достал бутылку водки из холодильника и разлил в граненые стаканы, которые были извлечены из недр заляпанного жиром шкафчика.

– Ну, за упокой. – они дружно выдохнули и выпили.

Весь оставшийся день они пили и разговаривали о недавно почившем брате и "товарище". К одиннадцати вечера Владимир уснул. Перун оставил его на кухне, а сам подошел к телу почившего и приложил руку к его голове. Память покойника смешалась с памятью бога и он увидел…

Последние воспоминания тараном врезались в сознание богу.

– Гена, ты чего? Что случилось-то? – спросил его Мальцев.

– Да надо мне Вась, надо. Придет он скоро, придет… ко мне явится. – дрожащим голосом говорил Генка. Было видно, что он не спал, как минимум, двое суток.

– Кто придет? Давай мужиков соберу, мы всех их разом положим. – лицо Мальцева стало суровым.

– Тебе у церкви резни не хватило? – рявкнул Савельев, – Ночью лучше не высовывайся и жене своей скажи, чтобы дома сидела. Я справлюсь.

– Ну тебе сейчас поди помочь чего надо? – спросил Василий обеспокоенно.

– Да. Мел нужно, много мела. Чтоб не видели. Найди мел и ко мне.

В три часа дня Савельев вернулся домой и стал чистить ружье.