Любовь до полуночи

Но когда на их стилизованной деревянной посуде не осталось ничего, кроме шелухи от клешни и водорослей, разговор пришлось возобновить из-за отсутствия другого выбора.

– Одри, мы знакомы с тобой целых пять лет. Восемь, если считать с самого начала.

О, если бы она могла вернуться туда, в прошлое. Многое бы сделала по-другому…

– И я всегда вел себя с тобой подчеркнуто пристойно. Точно знал, где проходит граница, немедленно замирал, едва носки моих ботинок касались этой невидимой линии. Неоднократно убеждал себя в том, что мы только друзья.

Сердце Одри дико забилось.

– Мы и есть друзья.

Он ухватился за это.

– Так, значит, теперь мы все-таки друзья? Определись.

Она не могла не заметить разочарование в его интонации.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Оливер.

– Нет, понимаешь. – Он снова подался вперед, напоминая хищника. – Но ты это отрицаешь.

– Отрицаю что?

– Кто мы друг другу на самом деле.

Они никем не могли быть. Это было просто невозможно.

– Здесь нет никакой загадки.

– Я перестал быть другом Блейка три года назад, Одри.

Это признание ошеломило ее – рот беззвучно открылся и закрылся в знак протеста. Она знала, что между ними что-то пошло не так, но… столько лет назад?

Она подняла упаковку «M&M’s»:

– Так давно?

– Дружба меняется. Люди меняются, – ответил Оливер.

– Почему ты не сказал мне? – прошептала она. И почему Блейк не сказал? Он знал, что она виделась с Оливером каждый раз, когда отправлялась в Гонконг.

Оливер глубоко вздохнул:

– Я не говорил тебе, потому что иначе ты бы перестала прилетать.

Только тихое журчание разговора, звон серебряных приборов по тарелкам и гул стрекоз нарушали невыносимо долгое, мучительное молчание. Два официанта материализовались позади них, ненавязчиво убрали деревянную посуду и остатки шелухи и поставили на их место сорбет для нейтрализации вкуса.

– Значит, мои слова сегодня не стали бы сюрпризом, – осторожно начала она. – Ты знал, что я собиралась завершить это.

– Это не значит, что я собираюсь вежливо согласиться и позволю тебе уйти.

Чувство безысходности овладело ею.

– Почему, Оливер?

Он переместил сигару в правый угол рта:

– Потому что я не хочу. Потому что мне нравятся наши встречи. Потому что мне нравится, какие чувства они во мне вызывают.