Любовь до полуночи

Одри поняла только слова «креветки», «икра», «устрицы» и не более.

Она вежливо опустилась обратно на свой диванчик. Высококвалифицированному персоналу потребовалось несколько секунд, чтобы разместить первое блюдо на столе, а затем они снова остались одни.

Оливер проигнорировал еду и пододвинул к ней небольшой сверток в оберточной бумаге.

Одри посмотрела на сделанную на скорую руку слегка помятую подарочную упаковку.

– Хм…

– Я ничего не жду взамен, Одри.

Он что, всех видел насквозь?

– Я не предполагала, что мы будем делать друг другу подарки в этом году.

– Это с прошлого года.

Она помедлила еще одно мгновение, затем пододвинула сверток к себе, но не открыла его. Вместо этого она отложила подарок в сторону, натянуто улыбаясь.

Оливер пронзил ее своим пристальным взглядом:

– Мы с тобой давние друзья, Одри. Мы встречались каждое Рождество на протяжении многих лет. Ты хочешь сказать, что приезжала сюда только из-за Блейка? – В его ореховых глазах мелькнула боль.

– Странно продолжать это сейчас, когда его больше нет.

Одри не хотела говорить неправильно. Но ее никогда не оставляло смутное чувство, что это было именно так.

– Сейчас все по-другому. Но нашей дружбе не нужно меняться. Наши встречи с тобой никогда не были простой вежливостью по отношению к жене приятеля. Насколько я могу судить, мы тоже друзья.

Пф-ф-ф. Бессмысленные слова.

– Мне не хватало тебя на похоронах твоего приятеля.

Внезапно у него на щеках выступил густой румянец.

– Мне очень жаль, что я не смог приехать.

Ага, конечно.

– Полагаю, из-за экономического спада полет оказался тебе не по карману. – Они потратят в четыре раза больше на все сегодняшние блюда. Но одной из сильных сторон Оливера всегда было мужество, которое он проявлял, становясь мишенью для нападок. Он сжал губы и промолчал. – Или просто очень напряженная неделя в офисе?

– Одри… – Он практически прошипел ее имя.

– Оливер?

– Ты же знаешь, я бы обязательно прилетел, если бы мог.

– Полбутика цветов? Да. Они стояли в каждом уголке часовни. И они были прекрасны. – Она вынуждена была признать это. – Но это были лишь цветы.

– Послушай. Одри, я вижу, что ты расстроена. Могу я попросить тебя просто поверить, что у меня были свои причины, веские причины, чтобы не лететь в Сидней, и что дома в Шанхае я устроил собственные поминки по своему старому другу.