Забытое настоящее

Это было настолько неожиданно для меня и больно, что я даже, согнувшись пополам, осел на пол, поражённый тем, что во сне такое было возможно. До этого момента я ни разу не помнил, чтобы что-то подобное чувствовал при просмотре других различных сновидений.

Тут же рядом с нами возник бармен, который серьёзным, строгим и очень мужским голосом, что я раньше от него не слышал, произнёс:

– Никаких стычек в баре! Вы же знаете правила, Гюнтер! Если хотите подраться, то идите прочь на улицу. Например, в подворотню за нашим баром.

– Конечно-конечно, – мягким тоном проговорил человек в кожаных доспехах. А затем, скорее всего, обратился к своим дружкам. – А ну-ка, ребятки, хватайте его под рученьки. Нам пора на свежий воздух.

И практически тут же я ощутил, как с обеих сторон меня под подмышки подняли и понесли спиной вперёд на выход из таверны. Так как голова моя была покрыта капюшоном, и всё время, что меня тащили, я смотрел только вниз, то кроме каменной брусчатки ничего не увидел, пока ребята не кинули меня наземь.

Тут уже мне открылся вид на проулок между несколькими стоящими рядом друг с другом большими двух, а то и более этажными домами. Также каждое строение имело в наличии высокую треугольную крышу с различными цветами черепицей. Далее я опустил голову чуть ниже и обратил внимание на то, что передо мной стояли трое человек, все в лёгких кожаных доспехах, одетых поверх простой хлопковой одежды, и с небольшими мечами, висевшими прямо на поясе.

Видимо, в момент, когда меня кинули на брусчатку, капюшон слетел с моей головы, так как человек по центру, который и оказался Гюнтером произнёс:

– А-а-а-а-а, да ты человек! Тогда какого хрена ты так недружелюбен с нами? Действительно королевских или знатных кровей? Так мы тебя сейчас быстро научим манерам.

И тут же стал надвигаться на меня. Хорошо, что я был не из робкого десятка и обладал некоторой физической крепостью, поэтому решил так легко не сдаваться и поднял руки в боксёрской стойке, готовясь защищаться. Конечно, этот вид спорта был мне не знаком, но, как оказалось, и Гюнтер о нём ничего не слышал.