Попутчики

– Извините…

Рия опустила голову и молча продолжила трапезу.

– Значится, живем мы тут в полной попе. – Торбэм налил эля в кружку. – С таким правителем и до восстания не далеко, главное, что меня не трогают, и черт с ним, – оптимистично произнес гном, как тост, и залпом избавил кружку от жидкости.

– Поздновато уже, можешь нам комнату дать, желательно с двумя койками? – попросил вороноборец.

– Клейнар, что-то ты ранехонько, солнце ведь только зашло, неужто устал? Стареешь, друже.

– Не высыпаюсь последнее время.

Клейнар закинул в себя последний кусок отбивной.

– Все кошмары снятся, да? Веренд? Бросать тебе надо это вороноборческое говно. Мой дед всегда говорил, что мужик должен выиграть войну, вырастить сына и хорошенько нажраться перед смертью, и еще про дерево и дом, ни слова про вороноборчество, он был мудрым гномом. – Вроде как это была шутка, Торбэм тот еще остряк, ни Клейнар, ни Рия не поняли гномьего юмора.

– Тот дед, который считал всех женщин представительницами древнейшей профессии?

– Это ему просто с женой не повезло, вот женишься на той своей рыжей медичке, так же будешь говорить.

– Мы с ней друзья.

– Вот именно так дед про мою бабку и говорил. Бабы они хитрые. – Гном скорчил философскую гримасу. – А твоя Анна еще и жуткая вредина, – заявил он.

– Все дуешься на тот удар или на то, что тебя побила женщина? – заулыбался Клейнар.

– У меня, вообще-то, челюсть три дня болела, – оправдался Торбэм.

– Не нужно было ее оскорблять.

– Откуда мне было знать, что она такая ранимая.

– Ты получил за дело, тебе еще повезло, что ударила Анна, а не я.

Гном почесал затылок.

– Эх, славно мы тогда отпраздновали твой день рождения, я даже половину не помню. А может, это от того удара.

Рия слушала их и испытывала просто необходимость разузнать все в подробностях.

– Расскажете? – спросила она.

– Завтра. Нам, вообще-то, спать пора. – Клейнар взглядом напомнил гному о комнатах.

– Ах да, – опомнился Торбэм. – Девки, приготовьте этому господину и девочке самую дорогую комнату и уберите со стола, что не доели, возьмите домой, деткам дадите.

Торбэм принципиально, помимо обычных женщин и девушек, брал вдов на работу и позволял брать остатки еды детям, он считал, это делает из него, во-первых, хорошего гнома, во-вторых – хорошего начальника. На плохие условия труда и низкую плату никто не жаловался, значит, все правильно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».