Колыбель

Вскоре Кобэн снова разогнулся в полный рост и сказал:

– Добилась, чего хотела?

– Вроде того. Не так уж сложно оказалось заставить тебя сказать, что ты сделал меня бесплодной!

– Не делал, хоть и должен был во имя здравого смысла! Я видел тебя на операционном столе больше раз, чем кто либо, уж мне ли не знать, что зачатие для тебя всё равно что самоубийство.

– Почему ты не можешь просто дать мне уйти?

– Да я никогда тебя не держал!

Ниса потрясённо воскликнула что-то нечленораздельное и стала ходить по кабинету, выслушивая продолжающуюся тираду отца:

– Ты здесь по своей воле! Всегда была, потому что в жизни у тебя нет ничего, кроме работы.

– И по чьей же это вине, по-твоему? – огрызнулась Ниса.

– Если бы ты действительно хотела уйти, то сделала бы это давным-давно и не занималась выдумыванием дурацких поводов. Но, видно, кишка у тебя тонка, поэтому давай я тебе помогу.

Кобэн стремительно пересёк кабинет и, настежь распахнув перед Нисой дверь, встал у порога.

– Если ты уверена, что крошечный шанс родить ребёнка, не умерев или не оставшись после этого инвалидом, стоит того, чтобы рискнуть, то вперёд! Я тебя заменить смогу, пускай тремя или даже четырьмя инженерами, но смогу, уж об этом не беспокойся.

Ниса исподлобья въедалась взглядом то в отца, то в открытую перед ней дверь, дрожа на месте как вкопанная. Спустя множество частых глубоких вдохов она склонила голову, закрыв лицо ладонями, и издала пару предательских всхлипов.

– Что и требовалось доказать.

Медленной походкой он вернулся к дивану, у которого оставил помятые в гневе документы, собрал их и, вальяжно покидая кабинет, напоследок сказал дочери:

– С остатком своего выходного делай что хочешь.

Дилетант

Аксель нежно провёл ладонью по её бедру и скользнул пальцами под её трусики. Всё её тело источало жар и словно таяло в его объятьях. Он прикоснулся губами к тонкой шее и уткнулся носом в короткие пряди её волос, когда почувствовал, как она изогнула спину и подставила к нему ягодицы.

Он услышал бодрую трель будильника и оторвал голову от подушки. Сквозь слипшиеся веки Аксель посмотрел на циферблат, цифры на котором стройно застыли на полудне. Он уткнулся лицом в подушку, с которой всю ночь проспал в обнимку, тяжело вздохнул, а потом всё-таки нашёл в себе силы, чтобы встать с постели.