Колыбель

Для него было странным и даже пугающим, что такая кроткая женщина могла разговаривать на повышенных тонах. Испугавшись, он немного колебался выходить, но вскоре всё же решился на это, чтобы узнать, в чём дело.

Он осторожно шагал по деревянному полу антресоли обнаженными ступнями, стараясь не шуметь. Спускаясь по лестнице, он увидел, что за приоткрытыми дверями в гостиную горит свет, который почти целиком поглотила быстро промелькнувшая тень.

– Да?рэл, вернись! – вновь зазвенел рассерженный голос Маатэль.

Услышав его, он тут же согнулся к ступенькам и притаился за баля?синами.

– Я сказала: остановись! Куда ты идёшь?

– Туда, откуда пришёл! – басящий голос его старшего брата сотряс стены гостиной. – Можешь сказать отцу, что я больше не появлюсь в этом доме.

– Просто поговори с ним, ни к чему устраивать истерик!

– Не о чем нам с ним разговаривать. Он всё равно что мёртв для меня!

В гостиной раздался звук оглушительной пощёчины. После короткого судорожного вздоха Маатэль на несколько мгновений всё совершенно стихло.

Он услышал, как об пол что-то разбилось, и сразу же бросился в гостиную, распахнул двери и первым делом увидел в её слепящем свете разбитую вазу, мелкими осколками рассыпавшуюся по полу. Застывшие в ужасе глаза были словно высечены на побледневшем лице его матери, когда она посмотрела на него. Дарэл взглянул на него из-за плеча, отошёл от Маатэль, забрал с кушетки свой ранец и молча прошёл мимо Акселя к парадному входу, пока тот растерянно провожал его взглядом.

Он повернулся к матери, услышав её тихие всхлипы. Маатэль сползла на пол, припав плечом к столу, и закрыла лицо ладонями.

– Мама, – сказал Аксель, подбегая к ней.

– Осторожно, не поранься! – дрожащим голосом произнесла она, уводя сына подальше от осколков.

– Тебе плохо? Почему ты плачешь? – спросил он, присев перед ней на коленки.

– Всё нормально, дорогой. Просто я испугалась, когда разбилась ваза, – она старалась улыбнуться, но слёзы лились всё сильнее.

– Я помогу всё убрать.

– Нет-нет! Осколки острые, не нужно. Просто иди спать, хорошо?

– Я позову папу, – сказал он, подпрыгнув с пола.

– Аксель, нет! Он занят!

– Сейчас приведу его, – кричал он уже в коридоре.

– Аксель!

Он молнией поднялся по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки, пробежал в длинный коридор к дверям в кабинет отца и застыл перед ними в оцепенении.