Малахитовый лес

– Я, вообще-то, тебе жизнь спас, не забыл? – надуто произнёс Астра.

– И что, я теперь тебе по гроб жизни обязан? – Репрев сморщился.

– Верни хотя бы сильфии за апельсины.

Услышав заветное слово (апельсины – не сильфии), Репрев подобрел, сгладил все острые углы и заговорил так угодливо, как только был способен:

– А ты отнеси их ко мне, и тогда будут тебе и сильфии, и вода тебе будет – столько, сколько душа пожелает, хоть обпейся! Я тебя, пожалуй, даже чем-нибудь поинтереснее простой водицы угощу.

Астра по-доброму рассмеялся и спросил:

– Чем же это ты меня угощать собрался?

– А вот увидишь.

Наступила непонятная заминка. Репрев, пригнувшись, смотрел на Астру с застывшей, притворной и оттого немного глуповатой, растянутой до ушей улыбкой. Астра, в свой черёд, смотрел на Репрева, не понимая, чего тот ждёт.

– Ты в этом подъезде живёшь? – неловко спросил Астра, показывая пальцем на номер подъезда – «первый».

– Да, в этом, – не стирая улыбки, прощебетал Репрев.

– Так мы пойдём или?..

– Пошли-пошли. Вот только… – Репрев кивнул мордой на дверь.

– Ах, ну да, прости… – наконец дошло до Астры, он открыл перед недееспособным дверь, и та, конечно, издала мучительный стон. Репрев прошёл вперёд, как король.

– Фамильяр из тебя получился бы никудышный, – сказал он, остановившись на миг в проходе и обернувшись на Астру.

– Это уж точно! – громче обычного воскликнул Астра и некстати засмеялся.

Войдя в подъезд, они попали в жёсткую, как водопроводная вода – нежной её назвать язык не поворачивался, – отсыревшую прохладу и сакраментальную тишину. Как в склепе, только в склепе вы не наткнётесь на смоляные многоточия и тире, проставленные пеплом потушенных сигарет, на пожелтевшие, как старая бумага, окна и объявившую смертельную голодовку герань на давшем трещину побелённом подоконнике.

Пока поднимались на второй этаж, Астра, зачем-то одной рукой держась за тугую бирюзовую резину перил, а другой махая, как птица крылом, и выбрасывая её вверх, предался размышлениям:

– Ведь что такое подъезд? Подъезд – это предбанник бытия, считай, потусторонний мир.