Малахитовый лес

Кинокефалам лишь дай повод погрызться, где косточек больше, но Астра был убеждён, что спор этот возникал из одной только кинокефальческой упёртости и лицемерия. Всё-таки немного ему на жизненном пути повстречалось собратьев, которые после тяжёлого рабочего дня отказались бы похрустеть мандариновым обилием косточек. Да и сам Астра был не прочь.

– Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я взял тебе апельсин, потому что у тебя с собой нет сильфий? – вздохнул Астра.

– Какой ты догадливый! – хитро подмигнул Репрев. – Только не апельсин, а пять… то есть четыре апельсина! Не вернусь же я домой с пустыми лапами.

– Почему именно четыре? – поднял бровь Астра, поразившись его расчётливой арифметике.

– Как почему? – изумился в ответ непонятливости Астры Репрев. – Один тебе и три – мне!

– Кто бы сомневался! А ты от трёх апельсинов сам коркой не покроешься? – покачал головой Астра, улыбаясь во весь рот.

– Не, мешок проглочу – и ничегошеньки мне не будет! – махнул лапой Репрев. – Два апельсина – они не для меня, они для… для моих крошек, да, для деток моих!

– Врёшь же! – недоверчиво улыбнулся Астра.

 – Какие у тебя дети.

– Как можно! – возмущённо прохрипел Репрев и напыжился.

– Вернёшь хоть? – безнадёжно спросил Астра.

– Обижаешь! Как прибудем, верну всё до последней сильфии.

Астра вытащил из брюк кошелёк, из кошелька вынул восемь сильфий – восемь заламинированных, светящихся на солнце листков растения в прозрачном прямоугольнике. А листки эти – перистые, резные. Как здорово Кабинет придумал с этими сильфиями! До недавнего времени сильфия считалась вымершей.

Но однажды один художник, имя которого и поныне держится в строжайшем секрете, изобразил сильфию малахитовыми красками, и теперь её разводят, делают из неё деньги. Но без тех глубочайших знаний о растениях, о сильфии её вам, обывателям, ни в жизнь не изобразить – получится что угодно, но только не сильфия! Без любви к вещи, без обожания – живая она или неживая, – без понимания самой её сути, как бы саму по себе, даже с малахитовыми красками творить – пустой номер.

Астра сунул по одной сильфии в приёмник, над которым красными буквами было выведено: «Автомат сдачи не даёт! Один апельсин – две сильфии, один мандарин – одна сильфия». Автомат зашатался, зажужжал, как рой насекомых, запищал, труба заходила ходуном, и по ней скатились четыре апельсина – только успевай ловить! В шёлковых одёжках-обёртках: один в коричневой, два – в зелёных, последний – в красной и каждый с золотой наклейкой.