Я изменю тебе с…, или Большая игра

– О! Тогда тебе повезло, – оживляется она. – Как минимум дорогу на север проедешь со старожилом этих мест. Ты здесь вообще никогда не бывал?

– Первый раз, – повторяю я, гася легкую волну раздражения. Чем? Внезапно мелькнувшей мыслью о том, сколько же еще тут перебывало удачливых засранцев, чьим очень особым гидом она с такой же охотой подработала? Да не похрен ли!

– А какими судьбами? – она без спросу лезет в бардачок, что-то выискивая.

– Что ищешь? – хмурюсь я. Крошка, смотрю, теряться точно не привыкла.

– Салфеток влажных нет?

– На заднем сидении большая упаковка.

Крошка отстегивается, ловко разворачивается на переднем сидении, потираясь задницей о мое плечо, и копается в завалах, кучей разбросанных на заднем сидении.

– Вообще-то ты виляешь голой задницей у меня под носом, – замечаю я, сцепив зубы и руки на руле. И обреченно констатируя, что у меня реально начинает течь слюна и сводить челюсти от того, как она там пахнет.

– Я не стеснительная, – фыркает она через плечо и потирается об меня уже явно нарочно. Одаривая, а точнее уж, поддразнивая еще одной порцией аромата-возбудина.

– Успел заметить. Всегда так ходишь?

– Когда настроение как сегодня. Нравится задница?

– Очень. – К чему лукавить, если попка и правду чудо как хороша.

– А что еще нравится? – она возвращается и снова пристегивается, отчего ремень безопасности туго натягивает так и не высохшую ткань, и грудь чуть не выпрыгивает из низкого выреза.

Сучка. Ну какая же сучка. А я кобелина самая натуральная, что послушно реагирует на каждую ее нехитрую приманку. Но опять же – похер, если это доставляет удовольствие.

– Губы. Очень… аппетитные.

– Хотел бы почувствовать их на своем члене? – откликается она ожидаемо, но это ни черта не значит, что на мне не срабатывает.

Как у нее получается говорить столь пошлые и вульгарные вещи так, что от них не воротит? Не просто не воротит, а заводит.

– Очень, – принимаю я правила игры.

– А хочешь… м-м-м… прямо сейчас?

– Si! – Это уже не только я, но и мигом подперший ширинку нижний отзывчивый дебил.

– Приготовь вторую сотенку, кабальеро. Это удовольствие идет по отдельному прейскуранту, – ухмыльнулась она, не скрывая цинизма, но с ним и… предвкушения? Так, словно отсосать мне ей не терпится едва ли не сильнее, чем мне очутиться как можно глубже в ее горле.