Откровение Невидимки: Катарсис

– Я… я только хотел узнать, как Ганс? – прошептал мужчина.

– Заткнись… – Элейн дрожала от накатившей на неё ярости, – Не смей даже произносить его имя, ты жалкий…

Девушка шумно вдохнула, готовя целую тираду, но так ничего и не сказала. В глазах у неё была безграничная обида за друга, а злость переполняла её, стремясь выплеснуться на скукожившегося рядом мужчину.

Элейн шумно выдохнула. А затем развернулась и гневно зашагала прочь.

Фенрир, простояв в ступоре несколько секунд, бросился за ней.

– Постой!

Девушка обернулась.

– Вы хотите знать, как там Ганс, да? – заговорила Элейн, подойдя так близко к Фенриру, что почти столкнулась с ним лбом.

Мужчина медленно кивнул.

– Он погиб, защищая меня и всю Сеинторию. И … – Девушка замолчала, – И все, что вы услышали в Атласе, было про него. Про его жизнь, в которой вы могли, но не захотели принять участие.

Фенрир медленно осел на землю.

– А теперь, страдайте. Страдайте от потери сына, как я страдаю от потери друга.

После этих слов Элейн развернулась и ушла. Фенрир не посмел её остановить.

Парень, озадаченно почесав нос, последовал за напарницей.

Легионеры ушли.

***

Фенрир, опустошенный, сидел на сырой земле. Если бы он только мог все изменить, вернуться назад… Он бы обязательно помирился с упрямой Эверли, его женой, и не причинил бы столько боли своему сыну, Гансу.

Мужчина, посидев еще немного, уперся руками и встал.

«Пожалуй, мне нужно выпить»

Стерев с глаз слезы, он поплелся ко входу в таверну.

Прямо у его ног, с отвратительным хрустом, словно мешок костей, рухнуло тело Вайши. Из спины, пожелтевшим сколом торчал кусок позвоночника, ноги и руки были вывернуты в обратную сторону, а расцарапанное лицо расплылось в безумной улыбке. С разбитых губ потянулась кровавая слюна.

Настежь распахнутое окно на втором этаже «Атласа» кровожадно скрипнуло на ветру.

Глава 7. Рана

Тяжелая железная дверь шумно захлопнулась, щелкнув автоматическим замком. Чарли даже не обернулся. Он неспешно шел вперед по сгнившему деревянному полу, который отвечал визгливым скрипом на каждый его шаг. Обои отклеились, свисая безобразными изодранными клочьями, а по потолку, словно расколов дом надвое, извилистой молнией прошла трещина. Облупившаяся краска хрустела под ногами.