Дело частного обвинения (сборник)

Веришь?

– Верю. Он тебя тоже за человека считал. Какой был мужик! Ох, мало я их, еще сочтемся.

Виноградов повернулся к молоденькому, щуплому младшему сержанту, сжимавшему на коленях устаревшего армейского образца «Калашников».

– Он в наших стрелял?

– Нет, что вы. Очень помог, наоборот. Следователь из прокуратуры приезжал, говорит – действовал в пределах необходимой самообороны.

– Зачем тогда держите?

– Приказали, чтоб глупостей не наделал. Сейчас за ним «скорая» приедет.

– Язык придержи, салабон! – Строганов резко повернулся, неловко зацепил раненую руку и коротко охнул.

– Брат, оставь нас на минутку. – Виноградов положил руку милиционеру на плечо и, уловив мелькнувшее в его глазах сомнение, добавил: – Ты поверь, он если захочет уйти – так ни ты, ни я, ни батальон МВД не остановят.

– Тоже мне – Рембо, – пробурчал младший сержант, но вышел.

– Строганов, я мент по жизни и по масти. Это весь город знает. Но я тебя сейчас как мужик мужика спрошу… Вы знали, что в зоне тамаринцы двух «горцев» завалили?

– Знали.

– Что они сейчас – психи… понимали? Что пока не отомстят – не успокоятся? И по их закону – правы будут.

– Да брось, Саныч, не только по их закону. По любому.

– Так какого же…

– Не знаю. Володин сказал – срочно нужно «развести». Я отговаривал его, но… Для него, как и для тебя, вопрос с Квадратным – дело чести. Что-то Володин важное узнал, хотел с Султаном перетолковать. Блин, мы же даже «стволы» в машине оставили!

– Тамаринцы знали, что вы с «горцами» общаетесь?

– Видел я их на… этом самом.

– Знаешь, что я тебе скажу… Володин с Султаном в два хотел беседовать, я – в пять. Если бы наоборот – кто знает?..

– А я потому тебя и не послал с разговорами твоими. Начальство – везде дерьмо, им бы лишь меры принять и наверх доложить.

– Слышь, переходи к нам? Тебе ж еще тридцатника нет!

– Лучше ты к нам. – Строганов повернулся в сторону двери. – Эй, служба! Вали сюда, салабон, а то смотри – не укараулишь.

Кто-то с наслаждением повернул в его мозгу визжащее острие бормашины… Еще раз… Еще.

Виноградов с трудом оторвал от постели вялое, ноющее тело, старательно водрузил его на подгибающиеся ноги.