Дело частного обвинения (сборник)

А сегодня около двух часов подъехала машина – только что в ГАИ отбуксовали, вся как решето…

– Не «девятка» белая?

– Нет, синяя «пятерка». Двое в машине остались, а двое вылезли и в шашлычную пошли. Когда мимо одного джигита из охраны проходили – самый здоровый к нему дернулся. То ли спросить, что хотел, то ли «вырубить» его. Теперь уж не разберешь. В общем, джигит от нервов две пули в живот и выпустил.

– Так кто это такой-то был?

– Да личность уже установили – Володин, «ракетчик». С ним еще, – сыщик еще сверился с записями, – Строганов, а в машине – Белов и Алмакаев… Эти двое, кстати, даже вылезти не успели – их с крыши, из автомата.

Наповал. Вот у них, кстати, «пушки» с собой были, а у Володина со Строгановым – нет, у Строганова только кобура пустая под мышкой. Он, кстати, лихим парнем оказался – пистолет у «чёрного» выбил, перехватил, «завалил» из него второго – и из «мертвой зоны» отстреливался.

– Спецназ! «Афганец»…

– А ты откуда знаешь?

– Встречался.

– Можешь еще повстречаться. – Кивок в сторону шашлычной.

 – Он там сейчас.

– Ого!

– Когда стрельба началась, группа захвата с районной охраны в двух кварталах отсюда проезжала. С ходу рванули. В них – с крыши… Одного нашего слегка зацепило. Тут уж парни душу отвели! Жаль, оцепить не догадались, всех бы положили. А так… Три трупа, двое в реанимации и еще одного повязали. «Стволы» взяли, ножей кучу.

– А Строганов?

– Прихватили, не отпускать же. Молчит, сука, но молодец. А «черные»… Что ж, тоже бойцы неслабые – мы же из ихнего начальства никого не замели, одних джигитов.

Прикрывали до конца, дали своим скрыться.

– Я пойду?

– Нет проблем.

Виноградов вошел в помещение шашлычной. Жужжание мух, запах остывающего мяса… На опрокинутой посудной стойке – вырванная с куском косяка дверь в «щитовую».

– …твою мать! – На расцарапанном лице Строганова синеют искривленные губы, в разрыве черного от засохшей крови рукава – наспех наложенный бинт.

– Чем я могу тебе помочь? – Задержанный был вторым человеком в володинской «бригаде», Виноградов уважал его за боевое прошлое и полное равнодушие к деньгам – в рэкете Строганова привлекал риск, игра, возможность самоутвердиться.

– Саныч, ну почему так? Мы у вас все на виду, «свеченные», фотографии, приметы в каждом отделении, «стукачи» вокруг… Чуть что – сразу «упакуете». Здесь наш дом, нам бежать некуда. А эти… Нагадил – и ищи-свищи по Союзу. Сволочи беспредельные!

– Я тебе, Строганов, судьбу не выбирал. Володина – жаль.