Большие страсти маленького театра

Охрана Блатнякова напряглась. Отодвинув полы пиджака, они показали пистолеты, пока что покоящиеся в начищенных до блеска кобурах. – Я тоже хочу решить все миром, Гена, давай не будем ругаться, забирай свою подтанцовку и чешите отсюда, пока у меня рука не дрогнула. – Голос ее был спокоен настолько, что складывалось впечатление, будто старуха каждый божий день угрожает людям пистолетом.

«Да еще каким людям! Вот ты влип, Коля. Я так и думал, что ничем хорошим это не кончится». – Я нервно сглотнул образовавшийся в горле комок и прислушался к звенящей тишине.

– Понимаешь, Марго, вы все находитесь на моей территории. И как бы вы этого не хотели, этот театр будет моим. Я ж вас задушу голыми руками, ни дня спокойно жить не дам. Оно вам надо? А, Альберт? – вкрадчиво поинтересовался авторитет, засунув руку в карман брюк. Альберт Феликсович нервно подергал головой в разные стороны, ясно давая понять, что четкой позиции он не имеет и вообще надеется, что он все еще спит.

– Из твоего у тебя, Гена, только осколок гранаты в бедре на память от Льва Давыдовича, а про театр забудь. Я дважды повторять не стану. Девяностые пережили и тебя как-нибудь переживем. Тебе уже пора. – Большим пальцем правой руки Маргарита Карловна выдвинула спусковой механизм, он недобро щелкнул, телохранители разом повернули головы на шефа. Тот в свою очередь опустил голову, усмехнулся и, круто развернувшись на каблуках, двинулся в сторону выхода из зрительного зала, не сказав ни слова, дверь оглушительно хлопнула.

Все находящиеся в помещении нервно выдохнули, Генриетта сунула руку в сумку явно в поисках фляжки, Петрович и Евгеньевич подхватили под руки Альберта и усадили его в кресло, актрисы массовки, тяжело дыша, вышли из зала, двинувшись в сторону гримерок, громко переговариваясь о том, что пора искать работу в другом месте. После недолгого молчания я не выдержал:

– Какого черта здесь происходит? Почему он ушел так просто?

Маргарита Карловна передала пистолет Валере, тот очень неумело его взял двумя пальцами и брезгливо положил на край сцены, предварительно вынув магазин.

– Потому что знал, что в случае чего я выстрелю, а он слишком сильно ценит свою шкуру, – спокойно произнесла Маргарита Карловна, отряхивая пиджак от невидимой пыли. Меня это поразило еще больше.