Большие страсти маленького театра

Его абсолютно лысая, округлая голова крепилась к плечам на очень короткой, почти отсутствующей шее, отчего казалось, она произрастает сразу же из плеч невысокого, поджарого мужчины, а его чуть смуглая кожа выдавала в нем то ли турецкое, то ли арабское подданство. Левой рукой, венчанной внушительным перстнем, мужчина опирался на черную кедровую трость.

И тут меня словно молнией ударило, я понял, кто стоит сейчас перед нами. Мой взгляд быстро вернулся к коллегам. У Альберта нервно дергался глаз и дрожали руки, Петрович и Евгенич медленно встали, закрывая собой худенькую Людочку, откуда-то из-за спины Петровича выглядывал и Валера.

Геннадий Рафаилович Блатняков тяжело прокашлялся.

– Уважаемые. Я приехал к вам поговорить на тему вопроса, который беспокоит меня уже довольно давно. А я очень не люблю беспокоиться по пустякам. Вы меня понимаете?

Мышцы над его глазами собрались в причудливую гармошку, и я только сейчас заметил полное отсутствие у него бровей.

– Альберт. Здравствуй дорогой. – Блатняков двинулся вперед, его личная подсобная охрана, словно курсанты хореографического училища, запрыгали вслед за ним. Мужчина подошел к Альберту, крепко пожал ему руку. В этот момент я мог поклясться даже на святой исповеди, что впервые увидел, как у человека мгновенно седеет прядь волос, Альберт выдавил слабую улыбку, пытаясь унять дрожь в ногах, руках и челюсти. – Так вот, мои ребята тут поворковали с нужными людьми и составили бумажки кое-какие, давайте мы их подпишем, да и порешаем все миром, а? – Голос Блатнякова напоминал звук морского прибоя, бьющегося о прибрежную гальку, он то наступал и гортанным баритоном давил на слушателя, то отступал и ласковым тенором убаюкивал внимание.

– А как это – мирно, Гена? – послышался голос из-за спин монтировщиков, Петрович и Евгенич расступились, Генриетта вскрикнула, Людочка готовилась упасть обморок. Голос принадлежал Маргарите Карловне.

– Марго, сколько лет! Как твое здоровье? – свободно спросил тот. Не опуская руки и не делая лишних движений, Маргарита Карловна ответила той же монетой:

– Твоими молитвами, Геночка, работаю как видишь, – так же беспристрастно произнесла главбух, твердо стоя на месте.