Исток

Нда, ну с карпами, конечно, переборщили, но это ж не моя уже вина то была!

Какой-то ретивый послушник, применив заклинание подогрева воды, чтобы выкурить меня из прудика, добился лишь моей слегка ошпаренной задницы и карпов кверху брюхом. Ушица получилась не особо наваристая к сожалению. Вот это видимо и было последней каплей терпения Старого монаха. Лотр прекратив сие безобразие радикальным способом «посохом по жопе» и тяжелым словом Господним в ухо, осмотрел всех мрачно и изрек.

– Коль силы лишней девать некуда, направим ее в конструктивное русло! Всем участникам сего марафона двойная нагрузка амулетов на год! И усиленные тренировки! А тебе, обалдуй малолетний, еще дополнительное задание, добыть и принести живыми мне пару зеркальных карпов, взамен потерянным, а до той поры пока не принесешь, будешь проходить полосу Смирения ежедневно!

Естественно мои оправдания в расчет не принимались.

Ведь не я же карпов угробил! Обидно блин! Даже мои погонщики взглянули на меня с искренней жалостью. А зная нрав Лотра и его отношение ко мне, то что мне всего девять лет ему ой как глубока нас… эм, в общем, не волнует его. А жить то, как хочется… Эх.

Первые несколько дней, я практически блевал, от перегрузки, доползая до конца полосы препятствий. И в норматив я естественно не укладывался. Через месяц ситуация особо не изменилась, но по крайней мере поздороваться с матушкой землей больше не тянуло, так мутило слегка.

Как только это заметил Лотр, то начал гонять мою бедную тушку на более высоких скоростях.

Чтоб, дескать, не позорил его седины и в норматив самого слабого послушника уложился еще через месяц активных тренировок.

– Да за что ж мне это?! Самому младшему из послушников четырнадцать! Он на пять лет старше меня! Итить вас всех за ногу! – Аэтот садист в сединах, на мой скулеж лишь посмеивался и продолжал гонять!

Логично, что и дома мне поблажек не было. Отец со всем семейным рвением гонял меня по домашним делам, и не давал спуска в лесу. Мать же только тяжело вздыхала и старалась помочь снять усталость.

Вмешиваться не имело смысла, поскольку упрямство и упертость, это у нас семейное. Ну а сдаваться я был не намерен. Хотя подмывало, подмывало. В первый месяц так в особенности.

Старшие братья с сестрами лишь посмеивались и ехидничали, мол, сам нарвался. Им-то хорошо живут себе привычно и размерено. А вот меня что-то подстегивало и подзуживало изо дня в день, будто времени не так много как хотелось бы.