Хребет Вервины

Морок молча принял приглашение и сел рядом с Возгарем.

– Что ж, ты остался один. Теперь доподлинно известно, что все прочие Мороки мертвы. Вести дошли. А лучше бы и не доходили, так хотя бы надежда жила, а теперь мы констатируем вхождение в трудный период. И вот в нем надежд никаких.

– Звучит нереалистично и безумно, хоть это и правда. Кто-то смог за один раз уничтожить всех нас. Я – один, и теперь что я есть, что меня нет.

– Не говори так, Хельмут, ты силен как никто другой и ты доказал это в битве с Волдхаром.

– Ты чрезмерно преувеличиваешь силу Волдхара. Поверь, битва была хоть и не простой, но в целом это не стоило мне больших усилий, все решилось легко и быстро. Он был силен, но не велик.

– Неужели? Значит, либо слухи о нем лгали, приукрашивая и приумножая его былинную силу, либо… ты Хельмут сильнее, чем даже знаю я.

– Это не столь важно, – равнодушно ответил Хельмут, но внутри него разыгрался огонек, тот самый импульс, может даже гордость, от ощущения собственных возможностей. Хельмут принял это чувство как должное.

Некоторое время они просидели молча, Возгарь все также перебирал бумаги и письма, Морок молчал, сидя неподвижно и сложив руки на груди. Первым нарушить молчание решился глава Круга, взяв инициативу и подняв важную тему, которую, как он полагал, добровольно Хельмут ни с кем обсуждать не станет.

– Ты дружил с Гарипом?

– Да, мы были дружны. К сожалению.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что терять друзей сложнее, чем просто солдат, стоящих рядом.

– Понимаю, понимаю.

– Я всегда был против, ты знаешь. Против его присутствия. Я не люблю привязываться к людям, это вредит, вот и от Гарипа я как мог открещивался, хотел служить один, однако ты настоял, и мы сошлись.

– Прости, Хельмут, я хотел как лучше.

– В сущности все и было «как лучше». До этого дня, до этого проклятого дня.

– Мне жаль.

– Мне тоже. Я чувствовал, что не стоит нам разделяться, понимал, что здесь какой-то подвох.

– Нас предали, Хельмут, то, что произошло не твоя вина. Ты делал свою работу, как и всегда.

– Дай мне немного посокрушаться.

– Конечно, если тебе так легче.

– Мне не легче, но уничтожать себя хочется. Хотя… может и правда от этого легче.