Брюс. Лаврентий. Константин

– Вас не трогают? – спрашивал он, обращаясь к опухшему пьянице, продающему старый фамильный самовар.

– Да вроде нет, – отвечал тот. – Стою вот торгую, хорошую цену дам. Купи, милок, самовар бронзовый!

– Вас никто не обижает? Защита не требуется?

– Какая тут защита, мы и сами можем за себя постоять, – отвечали торговцы.

Неторопливо вышагивая меж рядов, Лаврентий браковал одну специю за другой. То ему запах не тот, то цена не устраивала.

– 30 рублей за коробок? Да вы сбрендили, мамаша!

Всю обратную дорогу просидев в белых носках, Лаврентий так усердно начищал свои новые туфли, что в них можно было увидеть свое зеркальное отражение и даже запросто побриться.

Лаковая имитация крокодиловой кожи, острые мыски, 43 размер.

После бесконечных поисков на изнуряющей жаре Марка сразу сморило в сон, как только он оказался дома.

Глава 10. «Сон»

Тусклый свет в конце комнаты. Скрипучая дверь.

– Стой за дверью в приемной, я тебя вызову, – раздался эхом голос Лаврентия.

Неуютная обстановка, давящий потолок, медвежья шкура на стене, рядом – натюрморт со здоровенным лососем и бутербродами с черной икрой.

Большое панно на стене. Черный «Мерседес» 1995 года выпуска с номером «999» и толпа бандитского вида мужиков, стоящих рядом с Лаврентием.

Из комнаты доносится телефонный разговор.

– Да. Да, я вас прекрасно понял, его надо было убрать, пока была такая возможность. Кто сомневается? Ты знаешь, с кем базаришь?! Ладно, до новых встреч, учту! Что, прости? Сколько я беру за свои услуги? Ты оглох? Половину и не каплей меньше.

Да, да, ты прав, Марк должен умереть.

Марк резко подскочил на кровати. Темнота в глазах и влажный лоб. Музыкант огляделся по сторонам: стена чистая, никаких шкур, никаких фотографий с машиной и рыбиной.

«Это всего лишь глупый и дурной сон», – догадался Марк.

Всего четыре дня рядом с племянником, а Марк будто стал частью его безумного преступного мира, в котором были лишь стрельба, погони и уголовные дела.

Судя по рассказам парня, они тянулись за ним всю его жизнь. Тюрьмы, в которых он никогда не был, наколки, которые пришлось свести, чтобы избежать последствий. Само собой, в камере он был главным, это даже не обсуждалось. Все продукты шли через него, начальники приезжали к нему за советом.

Подставы, из-за которых он промотал бесчисленное количество сроков в голове, сидя у своего глубокого озера, которое тоже было вымышленным и пустым.

– Чем его только ни лечили.