Сумеречный Фронтир

Но за день до приведения приговора в действие началась война, и капитан стражи, прекрасно знающий о моих навыках, предложил мне выбор – эшафот или армия. Как вам должно быть понятно, выбрал я второе. И направление мне дали именно к вам, сэр.

Я немного опешил от такой откровенности. Увидь я в мирной жизни такого вот юношу, ворующего у меня на глазах – сдал бы властям, но сейчас почему-то я первым делом подумал о том, как он может послужить нашему делу. Если Вистрам действительно настолько незаметный и незримый, словно тень в безлунную ночь, он станет превосходным разведчиком или убийцей.

А это, думаю, дорогого стоит.

– Важный момент, – произнёс Кроули. – Никого из сов не интересует, кем вы были до вступления в мой отряд. Точнее, вам может быть интересно, но это никоим образом не должно влиять на ваше отношение к другому рекруту. Все ваши плохие навыки, черты характера и всё остальное, что обычно вызывает лишь отвращение добрых граждан королевства для сов становятся козырной картой в их деятельности. Возвращайся в строй, Вистрам, твои "теневые" способности мы проверим в иное время.

Следующий!

Следующим вышел очень колоритный здоровяк отчего-то без шлема, выше практически каждого из нас, но всё ещё сильно не дотягивающий по росту до Громмера. Но что у него действительно выглядело откровенно, даже неприлично огромным – это его живот. Пузо было настолько большим, что на его боках не сходились кожаные тесёмки латного нагрудника, который так и болтался на нём, при каждом шаге подрагивая, как лист на ветру.

Но, несмотря на явный перебор с животом, в остальном этот рекрут выглядел очень грозно: широкие плечи, мощные руки, голова, визуально переходящая сразу в плечи из-за очень толстой накаченной шеи, бритая голова, длиннющая борода, разбитая на две косы до самого пояса и… полное отсутствие ушей. Да и лицо у этого здоровяка казалось скорее результатом многолетнего планомерного избиения: кривой нос, рваные губы, чуть перекошенная челюсть, давно зажившие борозды, видимо, от холодного оружия вдоль и поперёк.

В руках он держал самую большую булаву, что я когда-либо видел: её толстое обитое металлом древко длиной было почти с моё копьё, только вместо острого наконечника на верхушке сиял тяжеленный чугунный шар. Будь это оружие не тренировочным, а боевым, то этот шарик сплошь покрывали бы смертельно опасные конусы-шипы. Честно говоря, тяжело считать эту булаву чем-то не боевым, потому что удар такой не то что череп, а каменную кладку раскрошит в пыль.