Кинжал Гая Гисборна

Йован сделал было возмущённое лицо, но понял, что никто на него не смотрит: Гисборн был занят своей выпивкой, а Шериф повернулся спиной, запирая дверь в подсобку.

– Мне кажется, – проговорил старик, – ты не до конца осознаёшь опасность, даже несмотря на то, что видел.

– Или наоборот, осознаю настолько, что и правда вижу только один выход, – возразил Йован, на самом деле постепенно теряя всю уверенность в своём плане, но стараясь не показывать виду.

Шериф кивнул.

– Мы не в том положении, чтобы тянуть.

Приготовления были короткими. Обувь Йована обильно смазали чем-то пахнущим, чтобы Ганнибал смог по следу отыскать его. Этой же жидкостью обрызгали всё содержимое рюкзака, одежду и даже волосы.

«Будет неловко, когда он выведет их к дороге… Может, стоит оставить там записку?» – подумал Йован. Ему не хотелось рассматривать всерьёз вариант, где он не доберётся до трассы.

– Ждём пять дней и идём тебя вытаскивать, – сказал Шериф.

Гай исхитрялся над бумагой часа два и наконец показал рисунок кинжала: прямое лезвие, грубоватая рукоять без узоров – совсем не то волшебное оружие, которое представлял себе Йован.

– Не эльфийский клинок, конечно, но тоже неплохо, – протянул он, разглядывая рисунок, – а имя у него есть?

– Не довелось окрестить, – равнодушно отозвался Шериф, а Гай закатил глаза и покрутил пальцем у виска.

Йован попытался вспомнить что-нибудь из своих скудных знаний синдарина, чтобы дать название кинжалу, но старик снова заговорил о деле, не позволяя отвлечься ни на минуту.

– Мертвяков не злить, не атаковать, руками не трогать – чёрт знает, какая на них зараза. Старайся выглядеть как можно более беспомощным и безобидным, заставь Гуда ослабить бдительность. Приглядывайся к поведению нежити. Вряд ли Робин оставит тебя без присмотра, поэтому вполне вероятно, что придётся ещё как-то обмануть его шайку.

– Какая удача, что я мастер по обведению зомби вокруг пальца, – пробурчал Йован.

Он изо всех сил старался не думать о том, что очень сильно рискует попасться разбойникам, но бесконечные наставления Шерифа всё больше и больше заставляли его сомневаться в своём решении. Однако оставаться в деревне казалось ещё страшнее.