Моя любимая куколка

В смятении принялась расправлять крупные складки на коленях, нервничая, потому что он, не скрываясь, продолжал наблюдать, как я это делаю. Не слишком ли нагло он смотрит? Или за этим скрывается насмешка? Да что не так с моей юбкой? По его лицу ничего нельзя было разобрать, потому что лицо это ничего не выражало. Исчезнувшая было неуверенность снова вернулась, и я разозлилась и на себя, и на него.

– Есть что сказать?

Подвижные пальцы уверенно сомкнулись на рычаге коробки передач совсем рядом с моей ногой, и я увела колени в сторону.

– Ничего, что ты бы захотела услышать.

Я не успела ни парировать, ни пристегнуться – этот придурок нажал на педаль так резко, выворачивая на дорогу, что пришлось схватиться, а потом и повиснуть на выступающей ручке, чтобы сохранить равновесие. А вот сумка с колен не удержалась, слетела. Нащупать вилку ремня безопасности я не успела тоже – не проехали и нескольких домов, Макс затормозил так же неожиданно, как тронулся, только на этот раз я почти уткнулась головой в лобовое стекло.

– Поосторожнее, блин. И как только тебе права выдали с такой оригинальной манерой вождения? – он не реагировал, и с места не двигался, заставив меня напрячься, – ты что-то забыл?

– Ага, забыл, – протянул Макс, а потом уничтожил меня, – выметайся.

– Что?

– Что слышала. Остановка общественного транспорта в паре кварталов отсюда, – небрежный кивок куда-то вправо, – ну вот, дорогу я тебе показал… так что чеши.

Я сразу поняла, что Макс не шутит, с тревогой глянула на часы. Похолодела. Мой первый учебный день.

– Не понимаю. Твоя мать ведь сказала… и ты согласился…

– Не хватало еще, чтобы пошли слухи, будто в мою машину садятся малолетки. От вас же потом не отобьешься.

– Чего?.. Да как… И что… – мысли сбились в кучу, я только растерянно моргнула, констатируя факт, – но ведь я не успею к началу занятий…

Он флегматично почесал переносицу, наваливая в динамике басы.

– Конечно, не успеешь, если будешь продолжать тупить. Не старайся, меня щенячьим взглядом не проймешь. Так что давай… пошевеливайся, и у моего терпения есть конец.

– Ну и козел же ты… Максимка, – злобно прошипела я на прощание, поднимая сумку, а едва ступила обеими ногами на землю, отвела душу, с раздражением хлопнула дверцей изо всех своих девчачьих сил.