Восемь ступеней Силы

Поливать водой явно не стоит – комнату затопим, но его не поднимем.

Сатий звонко расхохотался шутливому замечанию, и Фирри поддержал его смех. Весельчак прекратил храпеть, невнятно пробормотал пару слов и открыл глаза.

– Нет, что за хохот ни свет, ни заря? – грозно спросил пробудившийся, точно медведь из берлоги, Веслер.

Еле сдерживаясь, чтоб смех не перерос в истерический, Сатий шутливо ответил:

– А ты в окно погляди – там тебе и свет, и заря!

– Ах вы проказники!

– Вряд ли ты захочешь бежать на корабль без завтрака, – заметил Фирри.

– Ладно, ладно, встаю, всё равно вы не угомонитесь, пока всех не перебудите, – поворчал для виду Веслер и поднялся с кровати.

Они умылись в соседней комнате и спустились в столовую. Там суетились слуги: расстилали скатерти, разносили блюда. Путники уселись у открытого окна. Веслер поморщился – яркое утреннее солнце било ему прямо в глаза. Он попросил Сатия поменяться с ним местами, и юноша с радостью согласился – он с детства привык смотреть на светило и не щурился.

Весельчак увидел щедрое угощение – морепродукты, деликатесы, мясные блюда, фрукты и овощи, – и простил Фирри и Сатия, что разбудили его. Да, пора бы привыкнуть, что всё время встаёт рано!

Ближайшую половину коло Веслер сосредоточенно жевал, не в силах оторваться от вкуснейших блюд: ему понравились тушёная индейка под соусом из веселинки и голубики, морская капуста с луком и мелко нарезанным куриным мясом, копчёная мекша[9 - Местная разновидность красной рыбы.

Наконец, Весельчак с явной неохотой оторвался от стола. Он выглядел словно масляный довольный кот, поевший сочных и сытных пельменей.

Сатий настаивал на визите к Солнцепоклонному. Один из слуг отвёл их и заметил, что не стоит надолго отвлекать владыку – скоро начнётся военный совет с аристократами.

В главном зале башни расставляли столы и стулья для почётных гостей. Владыка встретил путников с радостной улыбкой.

– Зашли перед расставанием? Молодцы. А я думаю, как убедить твердолобых представителей знати усилить оборону и потратить немало средств. Они всегда возражают мне, хотя прекрасно понимают, что иначе их сомнут троллеорки. Эх, беда: жадность затмила им глаза, прежде широко открытые.