Ничтожно маленькая Аэйровия

Это есть некая «художественная интерпретация» событий, которые произошли так давно, что о них никто не помнит, кроме участников этих самых описываемых событий, с которыми адресанту довелось поговорить, дабы составить сей рассказ. Если тут и будет парочка выдуманных диалогов, то это все равно сути не поменяет.

А что же сам адресант? Пока что просто тень. Пересказчик. Летописец, если так будет угодно. Но большего вам пока знать не нужно.

Это было небольшое вступление, теперь надо переходить непосредственно к самому рассказу, а то времени совсем не будет на другие дела.

Главный герой этого повествования вошел в покои сестры. На улицы было темно, как и в комнате с широко распахнутыми оконными ставнями, откуда дул ледяной ветер, однако ни Аллариану, ни Ассертши не было совсем холодно. Они выросли в суровых краях, а ночная прохлада Ашкватуриона казалась такой приятной и освежающей. А сестрица вообще спала в невесомой сорочке, скинув одеяло на пол. В ее комнате было просторнее, чем в покоях ее братьев и отца, однако вещей было минимум.

– Ася, уже пора, – тихо проговорил Аллариан. Будил он, а не слуги, потому что представители дома Алари предпочитали делать все без чьей-нибудь помощи. Его сестра еле раскрыла глаза и нехотя уставилась на темно-фиолетовое небо с едва различимым розовым пятном. Затем тут же закрыла глаза и медленно села, поправив петельки сорочки. Затем сонно пробормотала:

– Зачем в такую рань?

– Ты же знаешь, местные законы…

– Это был риторический закон, – Ассертши, не открывая глаза направилась к туалетному столику, где также была оборудована раковина, взяла графин с водой и принялась умывать лицо, силясь разлепить глаза, приговаривая.

– Если мы будем жить по собственному времени, то все пропустим. Да, мы прибыли из края, где почти всегда царствует ночь, и у нас несколько другое времяисчисление, – Аллариан сверил свои механические часы, где на белом циферблате, было только двенадцать делений, с большими настенными, где сектор был разбит на двадцать четыре равные части, причем верхние двенадцать были покрашены в мягкие теплые пастельные оттенки, а нижние двенадцать – в темные холодные.

– Скоро начнется час Тьера, покровителя благоразумия.