Видящая

Может, снова ненаглядная устроила сцену ревности? Я никогда не понимала, что держало Оллира возле столь склочной и неуравновешенной особы.

Мои размышления прервал звук открывшейся двери и стук тонких каблучков. Пара шагов – и он резко стих. Я не шелохнулась, но прислушалась к эмоциям вошедшего. Недоумение, растерянность, страх.

– А… ее присутствие обязательно? – дрогнул женский голос.

– Да, – коротко ответил Оллир. И сразу стало понятно, что возражения никто принимать не собирается.

Я почувствовала сильное недовольство и страх.

Они шли плотной волной со стороны эсты Гринерт, постепенно перерастая в ужас и панику. А еще духи – приторно сладкие, густые. Даже в горле запершило. Терпеть не могу духи вообще. Особенно такие. Они всегда напоминают мне о бывшем наставнике. Он тоже любил острые, пряные ароматы, от которых у меня зачастую кружилась голова.

– Прошу вас, эста Гринерт, присаживайтесь, – вежливо произнес следователь. Я снова услышала неуверенный стук каблуков, который очень быстро стих.

Скрипнул стул. – Как давно вы работаете в магической школе?

– Я…, – дрогнул голос секретаря, – пять, нет, шесть лет.

– Вам нравится то, чем вы занимаетесь?

– Д-да.

Неуверенность и удивление – женщина не понимала, почему Оллира интересовало ее отношение к работе.

– Наверное, за столько лет работы вы успели перезнакомиться со всеми учителями школы.

– Ну да, конечно, – в ее голосе появилось больше уверенности.

– И со всеми, наверняка, в хороших отношениях.

– Нууу, – протянула эста Гринерт, – не со всеми, конечно.

Я уловила смущение и легкое раздражение.

– Разве это возможно? – удивился Оллир. – Мне кажется, к вам невозможно относится плохо.

Я чуть не расхохоталась в голос. Неприкрытая лесть. Слишком явная и оттого звучащая неправдоподобно. Но женщина этого, похоже, не заметила.

– Но некоторые меня не понимают и считают, что я занимаюсь ерундой, – возмутилась она.

– Как это? – не понял следователь.

– Ну что моя работа не так важна, как работа преподавателя. А как бы они обходились без меня? Кто наводил бы порядок в документах, напоминал о совещаниях, готовил ответы на запросы? Да они бы погрязли в этой бумажной работе.

– Полностью согласен. И кто же так неуважителен к вам эста Гринерт? Директор?

– О, нет, конечно, – коротко рассмеялась секретарь. – Эст Нирен – прекрасный начальник.

Снова смущение и…нежность.