Потерянные судьбы

Наверное, они решили жениться, потому что уже не могли жить друг без друга, привыкли к ощущению того, что рядом с ними есть человек, который может выслушать, понять и поддержать. Привыкли к ощущению близости и неравнодушия друг к другу.

С момента их свадьбы прошло не мало времени – десять лет, за это время некоторые люди взрослеют, стареют или умирают, но самое обидное то, что десять лет пролетают пулей, и мы не ценим людей, находящихся рядом, думая, что они всегда останутся в нашем окружении.

А теперь Аделард шел с тем же самым счастливым лицом, что и десять лет назад, но шел он в больницу, а точнее в родильную палату к Элле.

***

«Да, что же так долго» – c возмущением про себя говорил, Аделард.

На часах было уже три часа ночи, он уже должен был сидеть дома у камина и пить чай, привезённый из Индии его коллегами, вместе с Элей. Но он все еще ждал, принципе, это единственное что ему оставалось.

Аделард сел на холодную скамейку с маленькими дырками, словно в аэропорту, и не заметил, как уснул. Через полчаса его разбудил непонятный голос, постоянно нарастающий, но все еще не такой громкий, чтобы его разобрать.

Аделард был чутким, еще с раннего детства. Он вырос в деревне, комната его была напротив улицы, поэтому он мог определить, что за животное ночью крадётся: собака-дворняга или кошка, идущая домой после очередной гулянки, или кто на коне скачет по делам.

Он проснулся и сразу встал, поняв, что навстречу идет акушер, вышедший из операционной – это его голос он слышал.

«Я хочу вам сообщить неприятную новость» – выронил акушер, в его голосе слышны нотки печали и грусти.

Аделард настраивал себя на хорошие мысли и пытался быть сдержанным.

«Что случилось? Как чувствует себя Эля?»

Вопросы один за другим прилетали в его голову, как стрелы, выпущенные из тисового лука, и оставались там пока на них не дадут точный и внятный ответ.

«К великому сожалению, Эля не выдержала роды и погибла, но нам удалость спасти ее сына» – с неуверенностью сказал врач, сумевший принять большое количество родов на своем веку.

Но каждый раз сообщая родителям, мужьям или друзьям пациентов печальную новость его поражал какой-то непонятный холод и чувство виновности, хотя всегда он боролся за жизнь пациентов до конца. За это его и прозвали земной Херувим.