Твой плен

– Он не хотел ничего плохого, – попытался пояснить. – Здесь, видимо, женщины-воины в редкость, так бывает, везде по-разному. Он не думал, что тебя это заденет, раз путешествуешь с воинами – значит, должна знать, как у них принято общаться.

– Что ты его оправдываешь?! – возмутилась Сафира. – Пойди ещё поцелуй!

Лунар резко остановился. Повернулся. Сафира какое-то время продолжала путь, пока до неё не дошло. Когда оглянулась, воин был уже на полпути к ночлежке.

– Лунар! – позвала она, выругавшись про себя.

«Вот хран, как же сложно управляться с этими фитарелями, как у Талима получалось сдерживать несколько сотен пленников?! Задавать верные вопросы, отдавать верные приказы…»

Взгляд Лунара снова стал тёмным и мрачным, когда он приблизился к предводительнице.

– Я не хотела, – пробормотала она.

– Я понял, – отозвался он.

Мелькнуло желание пояснить, возможно даже извиниться, но Сафира бросила взгляд на Кадима и не смогла выдавить ни слова. Извиняться перед врагом? Ну пусть не врагом, но перед пленником?

– Я туда не вернусь, – проговорила она.

– А я бы с удовольствием, – отозвался Кадим.

– Обойдёшься.

– Что, я один не понимаю их языка? Откуда ты его знаешь? – мараг взглянул на предводительницу. Та презрительно фыркнула, не ответив.

– Лунар, – обратился он к своему бывшему сонатому, – она тебя хоть немного слушает, объясни идиотке, что тут холодно, а там тепло, и от неё не убудет, если они позубоскалят! Никто ж её не тронет.

Сафире захотелось зарычать.

– Назови её ещё пару раз идиоткой, и о тепле и в следующую ночь можно будет забыть, – откликнулся Лунар.

– Соберём костёр, – произнесла она, выходя к гнаранам.

– Сырое всё, – недовольно откликнулся Кадим.

Сафира устало опустилась на шкуру, облокотившись о дерево.

– А они там сейчас едят, – проворчал Кадим.

– Это не значит, что с тобой поделятся, – ответила она.

Лунар молча принялся складывать ветви. Чуть постояв, Кадим присоединился к нему.

Сафире хотелось разрыдаться. Сейчас ещё тратить силы на то, чтобы всё это зажечь, и снова мёрзнуть всю ночь. Отсыревшая одежда ощущалась ледяной и совершенно не грела, а после тепла ночлежки снаружи казалось ещё холоднее и противнее.

Похоже, она была совсем не против, чтобы Лунар ещё раз согрел её спину. Только вот он больше не сделает этого, а она ни за что не попросит.