Слепая совесть

Лишь та, которая агент, на секунду задерживается, окидывает меня взглядом. Но решает последовать за ними. Четвертая, наблюдающая на расстоянии, тоже предпочитает удалиться. Слежу за всеми, пока не выходят за пределы моего зрения. Проверяю, как восстанавливаются ауры – еще немного, и вернутся к обычному состоянию. Самую малость перестарался, кое-где появились просветы. Но ненадолго, по опыту знаю. До вечера заполнятся всякой дрянью.

Усмиряю омаа, когда откуда-то сверху летит нечто почти необнаружимое. Как она ухитрилась так близко подобраться? Неужели все эмоции в себя вобрала? Редкое умение, только нам, Стражам, и подвластное.

Пятая. Ищу настройку, перебираю варианты восприятия. Ухожу с линии прыжка, почти не вижу движений, лишь по колебанию пространства определяю. Четка, быстра, вокруг никого. Концентрирую в руке меч-омаа, может, не нужно было ту, предыдущую, прогонять? Вдруг не смогу доказать, что эта первой атаковала? Не хотелось бы впасть в немилость сейчас, когда все стало налаживаться.

Мысль, что к императрице приставят другого Стража, вызывает глухое раздражение, где-то внутри поворачивается клубок ярости. Быстро избавляюсь от лишнего.

– Разговор? – предлагаю ритуальное слово парламентария в любом уголке Ай-Йована.

Женщина не реагирует. Молча, почти неуловимо для моего восприятия приземляется – впитываю ступнями вибрацию земли – и тут же бросается в атаку. Разговора не будет, у нее лишь одна цель – я.

Слишком быстра, слишком скрыта, слишком опасна.

Убираю меч, он здесь лишний, церемониться не собираюсь.

Огненным шаром омаа мне доводилось пользоваться лишь на тренировках – все как-то не представлялось случая. Силы скопилось много, желание применить на практике только удваивает ее.

Подпускаю ближе, противница полагает, что это заслуга ее скорости, вступает в незримую границу омаа. Замедляется, пытается сделать еще несколько шагов по инерции, замирает.

Зажигаю шар, нападающую просто сожжет, без остатка.

Она кричит – беззвучно, внутри своей спаянной, горящей ауры. В последний миг окатывает глубокой, пробирающей тоской. Почти нечеловеческой.

«Впусти в себя огонь, Дарсаль. Сгори в нем. Стань им.