Раны. Земля монстров

Потрясенный их видом, я не могу вымолвить ни слова; наш проводник не сводит взгляда с горизонта, словно отказывается признавать происходящее необычным. Глаза насажены на стебли камыша; меж ветвей деревьев тянутся огромные воздушные змеи из плоти; легкий ветерок подхватывает одного из них, и тот безмятежно скользит по воздуху, пока не совершает мягкую посадку на поверхность воды, складывает крылья и исчезает во мраке глубины.

Наш проводник указывает вперед, и я вижу лачугу: небольшая однокомнатная архитектурная катастрофа на коротких сваях, расположенная на опасном берегу и нависающая над водой.

Маленькая лодочка привязана к переднему крыльцу, которое служит причалом. Кажется, только по воде сюда и можно добраться. Или выбраться. Грязный флаг Конфедерации висит в дверном проеме вместо двери. Мгновение спустя он отлетает в сторону, и в проеме появляется человек в одних шортах, цепляющихся за узкую талию, – вот и Тобиас Джордж. Под кожей у него одни хрящи да кости. Лицо ничего не выражает, пока мы скользим по воде к причалу.

Патрик встает еще до того, как мы швартуемся, несмотря на предостережение проводника. Одну руку он держит на бедре, словно Вашингтон, переправляющийся через Делавэр. И только собирается высказать крепкое приветствие, как нос катера бьется о причал; Патрик начинает размахивать руками подобно мельнице и чудом не падает в болото.

Тобиас никак не реагирует на происходящее, а вот наш проводник не отказывает себе в удовольствии и смеется.

Патрик удерживает равновесие и хватается руками за причал, выползая из лодки, подобно ребенку, который учится ходить.

И я благодарю Бога за то, что мне довелось это увидеть.

Тобиас не собирается нам помогать.

Я осторожно вылезаю следом.

– Жди нас здесь, – говорю я проводнику.

Он кивает, глушит мотор и выуживает из кармана рубашки пачку сигарет.

– Зачем приехали? – спрашивает Тобиас.

Он еще ни разу на меня не взглянул. Его взгляд прикован к Патрику: он знает, что с Патриком шутки плохи.

– Сумасшедший ты ублюдок, Тобиас. Что ты, черт возьми, творишь?

Тобиас поворачивается и исчезает в лачуге, флаг Конфедерации закрывает проход.

– Заходите, что уж.

Мы заходим. Внутри еще жарче. Воздух застоялся: кажется, что помещение не проветривали лет двадцать, а еще здесь несет марихуаной. Дрейфующие пылинки видны в лучах света, идущих от окна, прикрытого потрепанной и заляпанной тушками насекомых пластиковой заслонкой.