Ристалище

Однако долгое и тесное общение с двуногими не прошло для Шабра даром – восьмилапый заразился многими чисто человеческими недостатками. Например, любопытством. Если паук и вправду хочет подробнее узнать про Мерлью, то отделаться общими фразами было бы неудобно. Особенно после всего того, что сделал Шабр во имя общей цели.

– Это была дань вежливости, – смилостивился паук, избавив Найла от долгих колебаний.

– Спасибо, хорошо.

– Она раскрыла тебе тайну Скорбо?

– Да.

– Я рад, что одной тайной в этом мире станет меньше, – вычурно сообщил ученый смертоносец, – Так почему он не позвал на помощь?

Правитель развернулся, ушел в шатер, извлек из свертка одеял ларец и вернулся к пауку.

На этот раз восьмилапый ждал ответа чисто по-человечески: притаптывал лапами на одном месте, покачивался всем телом, открывал и закрывал дыхальца и громко излучал беспокойство.

– Вот. Найл открыл резную костяную крышечку, извлек из деревянной ячейки одну из четырнадцати продолговатых стеклянных колбочек, заткнутых кожаными пробками и показал Шабру светло-серую мазь, наполняющую сосуд чуть больше, чем наполовину.

Попадание самой малой толики этого состава на панцирь паука лишает его возможности излучать наружу любые мысли, чувства и эмоции.

– Не может быть! – уж совершенно по-людски поразился смертоносец.

– Хочешь попробовать?

– Да! – без единого колебания согласился Шабр.

Посланник сорвал у своих ног тонкий незрелый колосок, осторожно выковырял пробку из колбочки, обмакнул кончик травинки в мазь, тут же воткнул пробку обратно, сделал шаг к пауку и осторожно коснулся колоском верхнего колена одной из лап.

И Шабр исчез.

Точнее, тело его продолжало существовать, и существовать необычайно бодро: паук пробежался по поляне из стороны в сторону, быстро взметнулся на дерево, на путине соскользнул вниз, примчался обратно к Посланнику, ненадолго замер, снова убежал. Но при этом из образа смертоносца исчезла основная составляющая – его разум. На ментальном уровне Шабра больше не существовало.

– Как ты себя чувствуешь? – окликнул восьмилапого ученого Найл. – Ты здоров? Это не больно?

Шабр не отвечал.

– Эй! – не на шутку забеспокоился Посланник. Ты цел?

Смертоносец подбежал к правителю, с минуту постоял перед ним, потом снова убежал.

– Ну да! – хлопнул Найл себя по лбу. Он же и не должен ничего говорить!

Правитель поднес колосок к глазам, пытаясь разглядеть, сколько мази на нем осталось. С виду колосок был совершенно чист.