Заклятый друг

Так мне очень нравится, – улыбнулся в ответ. – А ещё я верю, что никуда мы друг от друга с тобой не денемся.

– И я, – вру, разворачиваюсь к нему. – Но ты должен знать – за нашу дружбу я кому угодно горло перегрызу. Даже если мне придётся встать на стульчик, чтобы до этого горла дотянуться.

– Сумасшедшая, – он смеётся.

– Ты уже это говорил сто раз.

Выглядываю в коридор.

– Ну вот. Гроза закончилась. Свою миссию ты выполнил. И я теперь могу спокойно отправляться спать.

– Ну нет! Ты мне весь сон перебила.

Да-да, однажды мне была открыта сокровенная тайна: Макс Арский может уснуть только так – считая розовых овечек.

– Не-не-не. Я своё получила, и больше меня на ближайшие шесть часов ничего не интересует.

– Я тебя сейчас покусаю.

– Ага.

Он резко наклоняется ко мне, быстрым движением убирает мои волосы и прикусывает ухо.

Я визжу. Мне и приятно до тяжести в животе, и щекотно, и немного больно.

Око за око!

Вообще Макс не боится щекотки. Но я знаю его слабое место. Завожу руки за его шею, и у самой кромки волос веду двумя пальцами наинежнейшим образом.

Свобода тут же обретена.

– Я тебе это припомню! – слышу вслед, когда уже пробегаю мимо лестницы, и до моей комнаты остался всего метр.

И вот я внутри. Закрываю за собой дверь. И замираю.

Я стою так несколько минут.

Наверное, жду, что он придёт за мной. Хотя было очевидно, что мою проделку он припомнит уже точно не в ближайшее время.

Даже скорее это было сказано так, для затравки. Чтобы приятным штрихом закончить наш последний диалог.

Крайний.

Иду к окну. Вдалеке мерцает гроза. Отступающая. А может быть очередная надвигающаяся. В любом случае, искать героя, который спасёт меня, я больше сегодня не пойду. Мой герой уже найден. Только вот…

К чёрту!

Забираюсь под одеяло прямо в платье, укрываюсь с головой, оставив только нос снаружи. И заставляю себя пересчитывать розовых овечек, пока не усну.

Это было в последний раз.

Затем меня разбудил стук в дверь. Навязчивый, и одновременно осторожный.

Я встала. И интуитивно почувствовала, что не хочу открывать.

Просто стояла и слушала, как отстукивают последние секунды моей прежней жизни.

И всё-таки открыла.

На пороге стоял Лёшка. А лицо у него было такое испуганное, что ему вовсе и не надо было говорить:

– Дашка. Это пиздец.

4. Даша.