Прощённая

Горько, с чувством. – Я всегда считала, что позволю это только кому-то особенному. А ты… всё заберёшь себе, – она вдыхает с таким пронзительным отчаянием, и захлёбывается слезами.

– Чёртова симулянтка, – забираю из ящика нож от греха подальше и иду к двери. – Скоро я стану для тебя настолько особенным, что ты впустишь меня туда, куда ещё никого не впускала.

Глава 8

– Ты что, ему не понравилась? – Влада с недовольным видом рассматривает справку от гинеколога.

– Я… не знаю.

– Не понравилась, – окидывает меня таким взглядом, будто я в этом виновата.

 – Иначе ты бы уже не была девственницей. С какого хрена он потребовал справку? Что ты ему наговорила, дура?

– Я сказала правду.

– Какую правду? – её раздражённые пальцы складывают бумажку, приглаживают, ребро за ребром.

– Что у меня ни с кем ничего не было.

– Отлично. Вы, значит, вместо того, чтобы трахаться, беседовали. Он расспрашивал о тебе, просил что-то рассказать? Про Антона? Про то, куда вы ехали?

– Нет.

– Что – нет?

– Я… просто…

– Просто ты была недостаточно послушной.

В тюрьму захотела? – Её лицо приближается ко мне. Мятное дыхание бьёт по щеке, будто она спичку задувает. – Или ты недостаточно сильно любишь маму, и тебе плевать, что с ней сделают?

– Я была послушной! Это он, – мой голос затихает, – это он… пожалел меня.

– Илья не стал бы жалеть такую, как ты, – встаёт. – Ну а… – криво усмехается, – хотя бы куда-то в другое место он тебя отодрал?

– Перестаньте. Неужели Вам не противно спрашивать об этом? – дёргаю плечами, опускаю голову.

 – Он же Ваш брат. А Вы пытаетесь представить…

Больно сжимает мою руку. Слёзы тут же подкатывают к глазам. Обидно, что я не могу ей ответить. Не имею права. Иначе горько поплачусь.

– Ты мне не указывай, что я должна представлять, и за что мне должно быть стыдно, – отпускает резко, шевелит пальцами с брезгливостью.

– Вы же знаете, что я ничего не сделала, – смотрю на неё с мольбой.

– То, что я знаю, только моё дело. И от легенды я отступать не намерена, – она комкает справку, которую превратила до этого в идеальный квадрат, и идёт к двери гинекологического кабинета.

– Влада… Сергеевна, – я встаю на полусогнутых ногах. – Сегодня Антона хоронят. Мне необходимо там быть.

– Ты никуда не поедешь.

– Влада Сергеевна, пожалуйста. Я должна попрощаться с ним. Я себе не прощу, если этого не сделаю.

– Твои проблемы. Жди здесь.

Она исчезает за белой дверью, оставляя меня одну в пустом больничном коридоре.